Этот любитель чая с сушками вызывал у него симпатию.

– Ты мне толком объясни: чем этот лох привлек твое внимание?! – пытался добиться сколько‑нибудь вразумительного ответа Решетников. – Он что, украл что‑нибудь? Одежда тебе его не понравилась?..

Младший сержант Закир Альдыбегов расстегнул пуговицу на форменной рубашке.

– Нормальная была одежда: кроссовки, кожа, джинсы – как у всех, – вздохнул он. – Елозил на скамейке, сумку под ноги прятал и на меня смотрел. Нервный очень.

– Сколько ему лет?

– Двадцать пять – двадцать семь.

Решетников отщелкнул в урну окурок:

– Пойдем, покажешь на месте, как все было. Они прошли по перрону в вокзал, остановились посреди зала ожидания.

– Я вышел из комнаты милиции – вон оттуда… пошел по залу…

– Зачем? – инстинктивно спросил Решетников и тут же пожалел об этом: младший сержант замер, посмотрел на него недоуменно («Твое‑то какое дело?» – спрашивал его взгляд), он мог и вообще не разговаривать с частным детективом.

– Знакомые должны были из Набережных Челнов ехать, старики, позвонил друг, попросил в поезд посадить.

– Ясно. Ты, брат, извини, что я спрашиваю, – это важно. Здесь все важно. Значит, ты вышел и?..

– И стал на пассажиров смотреть. Я их не знал, но думал, может, они меня узнают или увидят милиционера, спросят Закира Альдыбегова.

– Ну?

– И я его увидел. Он засучил руками, глаза отвел, потом сумку стал запихивать под лавку. Я газету купил – «Мегаполис‑экспресс» называется, киоск вон там…

– Дошли туда, – сказал Решетников. – Он где сидел?

– На той скамеечке во втором ряду, кажется, на третьем месте… Что‑то я не помню… Или на третьей?.. Забыл… Откуда я знал, что это важно?

– Проехали!.. – Они остановились у киоска «Роспечати». – Так, купил ты газету…

– Купил, зашел со спины, хотел документы спросить. А он оглянулся, посмотрел на меня. Я – к нему, он встал и пошел – туда вот, на выход к поезду, откуда мы только что пришли. Я – за ним.

– Пошли! – уверенно двинулся Решетников в указанном направлении. – Бежал он?

– Нет, не бежал. Шел. Все быстрее и быстрее.

Потом, когда вышли на перрон… Он еще раз оглянулся… и побежал, как будто на поезд опаздывает…

– Какой поезд стоял?

– Из Барнаула поезд был, это я точно помню.

– Хорошо, побежали!.. Не торопись – беги потихоньку и рассказывай.

Альдыбегов затрусил по платформе. Решетников – за ним.

– Я хотел патруль позвать, а никого не было. Вон там, на третьей платформе, стоял военный патруль… возле киосков… Где‑то здесь я свисток достал, засвистел… Он стал перепрыгивать через чемоданы и сумки… За два вагона до хвоста поезда он спрыгнул на пути…

– Прыгай!

Альдыбегов спрыгнул, протянул руку Решетникову, но тот помощи не принял – уж на это‑то еще горазд.

Побежали по шпалам.

– Здесь он перелез через платформу, – Альдыбегов не стал дожидаться команды, понял, что от него требуются максимально приближенные имитирующие действия, – я тоже перелез… Когда до забора добежал…

– Погоди, давай сначала добежим! – вскарабкался на платформу Решетников, чувствуя одышку («Надо бы бросить курить!» – подумал).

Они поравнялись с тем местом, где преступник вскарабкался на забор.