Телефон зазвонил ровно в девять.

– Агентство «Шериф», – сняла трубку Валерия.

– Каменев, – коротко представился Старый Опер. – Дай Столетника.

– Сан Саныч, его нет. Он с утра уехал в Рязанскую область, в последний раз звонил в шесть часов и пропал.

– Если он выйдет на связь, передай, чтобы ехал ко мне. Пусть оставит машину где‑нибудь поблизости и войдет со стороны проспекта. Сканер у него есть?

– Есть. За тобой что, следят?

– Похоже.

Каменев отключился. Валерия пересказала разговор Решетникову.

– А сканер‑то ему зачем? – задумчиво проговорил Викентий. – Опасается, что в квартире «жучок»?

– Никогда не слышала, чтобы Старый Опер разговаривал таким тоном.

– Каким?

– Озабоченным, – подобрала она подходящее слово. – Не могу даже представить, что у него случилось и чем он вообще занят. Пять раз звонила ему домой. Куда подевалась Леля? Телефон все время молчит, даже гудков нет. Отключили его, что ли?

Решетников прошелся по комнате, закурил.

– Звони Женьке, Валерия. Все время звони. Если не дозвонишься в течение часа, я поеду его искать.

Валерия нажала кнопку «память» на панели большого офисного телефона с факсом и определителем номера.

«Нет, нельзя работать поодиночке, – подумал Решетников. – Перебьют!»

Женька не отвечал…

Свой телефон он оставил в «бардачке» «Рено», а машину – в кустах в полукилометре от объекта. Машину охранял Введенский. Введенского – Шериф. Тому и другому было запрещено выходить из машины, отпирать дверцы и отвечать на звонки.

Можно уметь метать ножи и попадать с тысячи метров в спичечный коробок, можно знать наизусть кодексы, владеть рукопашным боем, уметь выживать в пустыне и на полюсе, иметь инженерную подготовку и ориентироваться в любом пространстве, даже в чужом, но ничто не заменит опыта. Потому что опыт – это шестое чувство; опыт – это нюансы, о которых не пишут в учебниках; опыт – это предвидение бреши, сквозь которую может хлынуть вода, до того, как она хлынет.

Женька понимал: телефон может зазвонить, Шериф может залаять, Введенский не сможет убежать, случись такая необходимость.

Снаружи объект действительно напоминал воинскую часть, на бетонном заборе кое‑где остались звезды, на зеленых металлических воротах – эмблема ДОСААФ. В пятидесяти метрах он обнаружил электронный «извещатель» – тонкую проволоку, натянутую на уровне щиколотки. Шериф или Введенский непременно задели бы ее, и тогда бы загорелась сигнальная лампочка перед наблюдателем. Дальше Женька не пошел: вполне возможно, это была учебно‑тренировочная база МВД или ФСБ, а если так – могли сработать емкостные сигнализаторы или чувствительные микрофоны, способные передавать хруст ветвей и даже шепот. Солнце почти опустилось за горизонт, и нужно было использовать каждую минуту: у тех, кто находился за оградой в пределах объекта, могли оказаться приборы ночного видения.

Женька обошел объект вокруг и убедился в отсутствии наружной охраны. До него долетали покашливание, смех, удары, хлопанье дверей и прочие разрозненные, бессистемные звуки; ветер доносил запахи пищи и солярки. От ворот вокруг забора пролегала узкая, в одну колею, дорога без покрытия. Выбрав не слишком высокую, но густую ель, Женька ухватился руками за сук и легко вскарабкался по ветвям.

В плохо освещенном закатными лучами квадрате он увидел два приземистых, похожих на бараки строения; вдоль забора была сооружена несложная полоса препятствий; тут и там висели мешки с песком – два качка в черных футболках мутузили их кулаками; в поставленный на попа деревянный кузов втыкались ножи, но метатель стоял у ближнего забора и в поле зрения не попадал.