В камере для допросов изолятора временного содержания он чувствовал себя намного уверенней, чем в «прикинутой хате» бабенки‑разведенки. Следователь со смешной фамилией Иванов, старый друг Филимонова, позволил бывшему муровскому оперу побеседовать с задержанным и отдал распоряжение доставить Турка:

– Ты понимаешь, Саныч, – увлеченно рассказывал Филимонов, – я на него давно посматривал. Бандюга – пробы ставить негде! А тут смотрю – ведут разлюбезного!.. Ну, поинтересовался, во время составления протокола поприсутствовал. «Клиента» этого, лопуха питерского, доставили, никак от клофелина прочухаться не может. Все признал. А ручку – нет. «Ручка не моя», – говорит. Я тут живо смекнул: ну на хрена, спрашивается, урке говняному ручка «Паркер» с золотым пером?.. И тут меня как током ударило! Я ведь в нашем отделении, когда ты мне про Ариничева рассказал, поинтересовался, что там у него пропало в портфеле. И ручка там значилась. По описанию Кореневой – она! «Паркер» с золотым пером! Схватил ее, мотнулся на «дежурке» к Ариничевой, она, кстати, сказала, что ты у нее недавно побывал. Ручку признала. Она же ее мужу и подарила. Ручка приметная, вот, погляди: черная прорезиненная поверхность нижней части, на верхней – футбольная символика, таких единицы. Фирма «Паркер» вообще выпускает штучный товар, как сказала Ариничева… А эта вроде продавалась вместе с каким‑то лотерейным билетом, по которому, в случае выигрыша, можно поехать в Париж на футбольный чемпионат…

Сержант втолкнул в камеру Турка. Нос его распух, на лбу запеклась кровь. Он остановился у двери и смотрел на неизвестного человека в штатском затравленно и злобно.

– Сядь! – рявкнул Иванов. – Что стоишь, как в штаны насрал?!

Турок усмехнулся, хотел сплюнуть на пол, но Иванов, по всему, поднаторевший в общении с подследственными, упредил плевок:

– Я те щас харкну, сучий потрох! Я те харкну!.. Ты мне собственной кровью полы отпидерасишь, гнус…баный!

Сержант схватил Турка за шиворот, усадил на железный табурет.

– Где ты взял эту ручку? – спросил Иванов. – Скажешь «украл» – говори, у кого, скажешь «купил» – говори где. Если «нашел» – в каком месте, когда? Сразу скажу: ручка принадлежала покойнику, так что не вешай на себя «мокрое», Турок в жопу затурканный, говори!

Арестованный смекнул, что от четырех до десяти – не «вышка», а эти менты – они теперь что хочешь повесить могут, и от ручки теперь ему не откреститься – подпись‑то в протоколе уже поставлена.

– Н‑не… не я… не знаю, – забормотал Турок, и глаза его стали бешено вращаться, перебегать с одного лица на другое.

– Чего ты не знаешь?! – грохнул кулаком по столу Иванов. – Как у тебя в кармане ручка оказалась?

– Знаю… нет, я… У пацана забрал. Возле метро «Первомайская», он ее киоскеру предлагал… за блок «Мальборо», я там рядом стоял… с‑случайно…

– Брешешь, падло!

– Нет, точно, начальник! Бля буду!..

– Не будешь, а есть! Как выглядел пацан?

– Ну, я не помню… там их двое было, один на велике спортивном, лет двенадцать примерно, в клетчатой такой рубашке и джинсах…

– Когда это было? – спросил Каменев.

Турок задумался, помотал головой:

– Не помню точно. Да уж полмесяца, наверно… В воскресенье, часа в четыре… да, точно в воскресенье, я потом в манеж на турнир по карате ходил.