– Кстати, кого вы просили привезти саженцы?

– Саженцы? – удивился Богданович. – Какие саженцы?

– Как, разве вы не заказывали саженцы? Жительница Малаховки Глаголева сказала, что Кира Михайловна мотивировала свой приезд на дачу тем, что в семнадцать часов должна прийти машина с саженцами.

– Да помилуй Бог, Алексей Михайлович! – покачал головой Богданович. – У нас и сада нет, о каких саженцах речь? Зачем ей было это выдумывать – ума не приложу!

Кокорин задержал на нем взгляд:

– И вы не собирались разбивать сад на даче? – произнес удивленно.

Богданович ответил не сразу – проиграл на лице нечто граничащее с непониманием и обескураженностью:

– Сад?.. А, да… То есть… Кира строила планы обустройства, хотела посадить какие‑нибудь деревья – сосенки или декоративные кусты, но все это было на уровне ее фантазий.

Кокорин снова отвлекся на протокол, совершенно машинально занес его показания, так и не решив, могут ли они иметь какое‑нибудь значение, но они противоречили показаниям свидетельницы Глаголевой, и уже по одному этому должны были найти отображение в документе.

– Скажите, Леонтий Борисович, поездка Киры Михайловны на дачу в Малаховку – случай из ряда вон выходящий или она наезжала туда в ваше отсутствие?

– Нет, почему же. Редко, но наезжала.

– Зачем?

– Вы имеете в виду…

– Я имею в виду – в одиночестве?

– Раза два или три.

– С какой же целью?

– Закрепления навыков практического вождения. Права она получила недавно.

– Значит, она ездила туда на автомобиле? – спросил Кокорин. – А в этот раз…

– Ее «Ситроен» сломался.

– Давно?

– В воскресенье. Что‑то с зажиганием – не сумела завести.

– Он стоит в гараже?

– Да.

– Во вторник накануне вашего отъезда в командировку вы ездили на дачу электричкой?

– Моей машиной.

– Зачем?

– Просто прокатиться. А в общем, распечатывали дачу – мы были там в прошлом году осенью. Кира собиралась проводить время в мое отсутствие на даче. Меня эти ее намерения радовали. Я думал, в ней происходят перемены к лучшему.

– Почему? Богданович задумался.

– Трудно сказать. На уровне ощущений. Когда человек ищет уединения, значит, он мудреет. Выпивка, банкеты, пикники – вся эта суета ей надоела, она сама говорила мне.

– А что, она выпивала?

– Не так, чтобы уж очень, но прикладывалась. Во всяком случае, не отказывалась, когда ее куда‑то приглашали.

– В среду двадцать второго вы поехали на вокзал в служебной машине?

– А как же иначе?

– Обратно Киру Михайловну должен был отвезти ваш шофер?

– Да. Но Кира отдала машину Ричарду Шелуденко, моему заместителю. Видите ли, я забыл папку с бланками контрактов. Это выяснилось буквально перед отъездом, часа за два. Ключ от моего кабинета в офисе только у Ричарда, я позвонил ему и попросил прислать кого‑нибудь, но он приехал сам…

– Когда машина уже ушла за вами?

– Совершенно верно.

– Он приехал своим ходом?

– Нанял частника.

– Вы отправились в Архангельск с какой целью?

– Собирался заключить ряд сделок с рыбхозяйствами.

– У вас нет отдела по снабжению?

– Личностный фактор, Алексей Михайлович. У меня там, как сейчас говорят, «концы». Я в свое время учился в Архангельске в торговом техникуме.