Учитель сказал:
– Благородный муж стыдится, когда его слова расходятся с поступками.
28.
Учитель сказал:
– У благородного мужа три моральных принципа, но я не могу их осуществить. Обладая человеколюбием, он не печалится; будучи мудрым, он не сомневается; будучи смелым, он не боится.
Цзы‑гун сказал:
– Это то, что учитель говорил о себе.
29.
Цзы‑гун любил давать людям оценку.
Учитель сказал:
– Сы! Разве это мудро? У меня [для этого] нет времени.
30.
Учитель сказал:
– Не печалюсь, что люди меня не знают, а печалюсь, что не обладаю [способностями].
31.
Учитель сказал:
– Благородный муж испытывает стыд, если сказанное им претворить невозможно.
32.
Учитель сказал:
– Не печалься, что люди не знают тебя. Печалься, что еще не проявил свои способности.
33.
Учитель сказал:
– Не предполагать обмана и не подозревать в бесчестии, но сразу распознать такое, – разве не в этом мудрость?
34.
Кто‑то спросил:
– Правильно ли отвечать добром на зло?
Учитель ответил:
– Как можно отвечать добром? На зло отвечают справедливостью. На добро отвечают добром.
35.
Учитель сказал:
– Нет людей, которые бы меня знали.
Цзы‑гун сказал:
– Почему нет людей, которые бы вас знали?
Учитель сказал:
– Я не обижаю небо, не обвиняю людей; изучая обыденное, достигаю вершин, но только небо знает меня.
36.
Вэйшэн Му сказал Кун‑цзы:
– Цю! Что тебя так беспокоит? Или ты хочешь проявить свое красноречие?
Кун‑цзы ответил:
– Я не собираюсь проявлять красноречие. Я здесь, потому что мне претит невежество.[158]
37.
Учитель сказал:
– Скакуны славятся не силой, а норовом.
38.
Гунбо Ляо наклеветал Цзисуню на Цзы Лу. Цзыфу Цзинбо рассказал об этом [Учителю] и добавил:
– Этот почтенный уже введен в заблуждение Гунбо Ляо, но у меня есть возможность выставить его голову на всеобщее обозрение перед дворцом либо на базарной площади.[159]
Учитель ответил:
– Будет ли претворен [мой] Дао‑Путь [в стране] – зависит от судьбы[160], потерпит ли крах [мой] Дао‑Путь [в стране] – зависит от судьбы. Разве может Гунбо Ляо спорить с судьбой?
39.
Учитель сказал:
– Мудрые избегают [неправедного] мира; за ними следуют те, кто избегает места, [где нет стабильности]; за ними – те, кто избегает [оскорбительного] обращения; и за ними – те, кто избегает [оскорбительных] слов.[161]
40.
Учитель сказал:
– Таких было семь человек.[162]
41.
Цзы Лу заночевал у ворот Шимэнь.
Утром стражник спросил:
– Откуда пришел?
Цзы Лу ответил:
– Я из учеников Кун‑цзы.
Тогда [стражник] сказал:
– А, это тот, кто, зная, что ничего не получится, все же продолжает [свое] дело!
42.
Учитель как‑то в бытность его в [царстве] Вэй бил в каменный гонг.
Один человек, несший на плече корзину с травой, проходил как раз мимо ворот. Он сказал:
– Как тяжко на сердце у того, кто бьет в каменный гонг!
Еще немного [послушав], сказал:
– Эти удары, как стук падающих камней, рождают тревогу: ах, никому не понять меня…
Ну, и пусть никому не понять тебя! [Как говорится]:
«…глубок – я в одеждах пройду по нему, а мелок – край платья тогда подниму». |