Везение. В последнее время ей его сильно не хватало, и немного разнообразия в этом вопросе не помешает.

Когда небо окрасилось в серый цвет, она оставила волка отдыхать в пещере и вынудила себя взглянуть на тело, лежащее у потухшего костра. Нельзя просто бросить его здесь разлагаться, пока Рин не выздоровеет. Собравшись духом, Жульетт взяла существо за запястья и дюйм за дюймом потащила к лесу. На склоне, покрытом настилом из игл вечнозелёных деревьев, двигаться стало легче, и дело пошло быстрее. Однако чтобы справиться, ей пришлось задействовать все мускулы. Она подтянула тело к краю ущелья и из последних сил столкнула, вздрогнув, когда оно ударилось о землю.

Вернувшись в лагерь, она нашла там не волка, а мужчину. Уродливые раны остались и на гладкой коже выглядели куда страшнее, чем под мехом. Из-за превращения её аккуратно наложенные повязки сбились.

Где он оставил килт и нож, когда прошлой ночью обратился в волка? Человек на медвежьей шкуре лежал совершенно голым. Жульетт приблизительно знала, как должны выглядеть обнажённые мужчины, но никогда их не видела. Ей следовало проявить воспитанность и прикрыть длинное тело Рина хоть чем-нибудь, но откровенно говоря, он был прекрасен. Раненый, потерявший сознание, голый и прекрасный. Наконец она накрыла его посередине частью медвежьей шкуры, хотя замёрзшим он не выглядел.

Едва она закончила, Рин открыл глаза и встревоженно посмотрел на неё.

— Карадонец мёртв?

— Если ты имеешь в виду горного кота, который после смерти превратился в человека, то да.

Рин кивнул и с явным облегчением закрыл глаза.

— Я учуял его вчера, но карадонцы обычно не заходят так далеко на восток, и я надеялся, что он вернётся домой раньше, чем наткнётся на нас.

— Ты узнал о нем ещё вчера? А почему меня не предупредил?

— Не хотел пугать.

— Ты опоздал, — буркнула она, собирая бинты, чтобы заново перевязать раны.

Рин терпел манипуляции Жульетт не двигаясь, без единой жалобы, хотя она знала, что даже самые нежные её прикосновения причиняют ему боль.

— Много их здесь? — тихо спросила она. — Не придут ли к нам… его друзья или родственники, чтобы отомстить?

— Нет. Карадонцы почти всегда путешествуют и охотятся обособленно. Они одиночки. И в отличие от энвинцев не умеют сотрудничать.

— Хорошо, — Жульетт нежно откинула спутанную прядь волос с лица Рина.

— Ты собираешься уйти, — прошептал он, пока она туго перебинтовывала длинную царапину на предплечье.

У неё не было причин лгать:

— Да. Как только удостоверюсь, что ты можешь о себе позаботиться, я вернусь той же дорогой, по которой мы пришли.

— Тебе предназначено быть здесь, — слабо возразил он. — Почему ты так упорно борешься с правдой?

Она вздохнула в полном расстройстве.

— Это твоя правда, не моя. Я не могу бездумно согласиться с твоим утверждением, что нам предназначено быть вместе, когда сама этой связи не чувствую. — Жульетт чуть скривилась. Всё же иногда она чувствовала их связь, просто сейчас не доверяла своим инстинктам. — Я не могу бросить сестёр, потому что нужна им. К тому времени, когда ты сможешь последовать за мной, я уйду далеко от этой горы.

— Ты не уйдёшь. Ты не сможешь, Жульетт.

По крайней мере, на сей раз он не назвал её женой.

— Смогу и уйду, — продолжила настаивать она и от огорчения затянула бинт туже, чем следовало. — Боже, Рин, ну почему я? Почему ты просто не можешь выбрать другую женщину?

— Я не выбирал, — ответил он, — и ты не выбирала. Это просто есть. Если ты посмотришь вглубь себя, то увидишь правду.