Рин был упрям, решителен и по-своему благороден. Он действительно заботился о ней, как человек заботится о члене семьи или близком друге, и, конечно, чувствовал себя обязанным гарантировать ей безопасность. Рин хотел её, но несмотря на свою силу и огромные размеры, никогда не стал бы принуждать.

Во время их мысленной связи она почувствовала его мощные эмоции, скрытые под болью и целеустремлённостью.

Но любви среди них не было.

Глава 7

Из-за затянувших небо облаков и повалившего снега, быстро присыпавшего кроны деревьев, Жульетт пришлось отложить побег. Тем лучше. Рин ещё не готов остаться в одиночестве. Его кожа на ощупь казалась горячей, однако энвинец всегда пылал жаром, и было трудно понять, что значит это повышение температуры: идёт ли он на поправку или нет.

Небольшая пещера укрыла их от снегопада, и прежде чем отправиться в лес на поиски еды, Жульетт подкинула в костёр несколько больших веток, по-видимому, сбитых штормом, который пронёсся здесь несколько недель или даже месяцев назад. У неё ушло всё утро на то, чтобы притащить те ветки из леса, зато за работой она успела согреться.

Охотиться она не умела и даже если бы нашла нож Рина, всё равно не смогла бы добыть мясо. Но собранных ею кореньев и орехов должно ненадолго хватить.

Жульетт присела возле Рина, чтобы в очередной раз осмотреть раны, и почувствовала, как холод снова просачивается сквозь плащ, платье и остатки ночной сорочки. Глядя на тихо падающий снег, она впитала в себя часть жара энвинца.

Порезы были глубокими, но не опасными для жизни, если только не возникнет непредвиденных осложнений. Хотя, вряд ли Рин их допустит. Он слишком твердолобый, чтобы сдаться перед чем-то столь тривиальным, как рваные раны или лихорадка. Жульетт даже прижала ладони к его коже, пытаясь узнать хоть кусочек будущего, но, как обычно, не увидела ничего конкретного и расстроилась. Однако в его щите нашлись бреши, и ей удалось выяснить, что Рин выживет. Он не умрёт здесь.

У неё разыгралось воображение, или его раны начали затягиваться? Сейчас они казались не настолько опасными и глубокими, как утром. Разрыв на бедре явно сократился. Неужели энвинцы выздоравливают быстрее людей или волков? В любом случае, похоже, через пару дней Рин сможет продолжить путешествие. Возможно, чуть медленнее своего обычного темпа. И он совершенно точно выживет и полностью исцелится. Значит, можно со спокойной совестью его оставить.

Жульетт не знала, в каком направлении идти, а потеряться в этих горах, в лучшем случае, было опасно. Здесь обитали волшебные существа, защититься от которых ей не под силу. Тропы отличались вероломством, особенно теперь, когда покрылись льдом. А если вдруг сильно похолодает, она замёрзнет до смерти. Но какой у неё выбор? Не оставаться же жить здесь с Рином только потому что идея спуститься с горы в одиночестве удручает и очень, очень пугает. Альтернативой была лишь капитуляция перед мужчиной и жизнью, которых она не выбирала, а Жульетт пока не готова на такой шаг, какими бы опасностями не грозил предстоящий побег.

Жульетт Файн предпочитала не рисковать, однако сейчас любое решение (остаться с Рином или уйти в одиночестве) могло стоить ей жизни.

Рин заворочался, но не проснулся. Он отбросил уголок медвежьей шкуры, которым она его прикрыла, и остался лежать на холоде полностью обнажённым. Этот голый мужчина, превращавшийся в волка три ночи из лунного цикла и считавший Жульетт своей женой, знал о её снах… во всяком случае, об одном сне точно. И с каждым шагом всё дальше уводил от любимых людей — от сестёр. Если он добьётся своего, она никогда больше их не увидит. У неё нет иного выбора, кроме побега.

Позже днём Жульетт покинула спящего Рина, костёр и безопасность лагеря и убежала под жалящие лицо снежинки и треплющий одежду ветер. Первая часть пути оказалась лёгкой. Жульетт возвращалась той же дорогой, которая привела их к этому месту, неуклонно пробираясь к каменной горе, стоявшей между нею и домом.