|
Я не мог понять, то ли это было произнесено с восхищением, то ли с завистью, то ли с сарказмом, а теперь думаю, что, может быть, это было вообще что-то совершенно другое. Прошло пять или шесть томительных минут, и Стирфорт наконец появился — лицо обмотано носовым платком, на лбу сажа и гарь, в руках какой-то комок. Под бурные аплодисменты толпы он подошел к нам в тот момент, когда на Темпл-драйв примчались две полицейские машины и одна пожарная. — Ну, нашли? — прошипел Джаспер. — Блокнот сгорел. — Что? — Глаза Джаспера, казалось, были готовы лопнуть от преувеличенного отчаяния. — Но зато я спас вот этого бродягу. Стирфорт передал мне серый мохнатый комочек. Я неловко принял его в руки, и когда кот посмотрел на меня, я мог бы поклясться, что на его физиономии была улыбка. Стирфорт предложил нам выпить по кружечке пива. Вокруг нас суетились всякие врачи и полицейские, но Джасперу достаточно было произнести одно слово — «Директорат», и все они растворились в ночи. К сожалению, то же самое сделал и кот — выскользнул из моих рук и бросился в темноту, прежде чем я успел что-то предпринять, чтобы остановить его. Я пустился было на лихорадочные поиски, но Стирфорт, которому до смерти захотелось съесть пакетик свиных шкварок, сказал, чтобы я оставил это, и подтолкнул меня в направлении «Розы и короны». Они вдвоем вошли внутрь (хотя это заведение и напоминало собой что-то вроде школьной дискотеки), а я остался на улице, чтобы позвонить по телефону. Соединение долго не проходило, но наконец: — Мама? — Да, дорогой. Изнутри грянули восторженные вопли, когда послышались первые аккорды «Давай, Эйлин»,[28] и динамики врубили чуть ли не на полную мощность. — Куда это тебя занесло, проказник? — Долго рассказывать. Слушай, не знаю, как тебе об этом сказать… кто-то поджег дом деда. В голосе мамы послышалась скучающая нотка. — Правда? — Он сгорел дотла. — Вот как. — Я услышал, как кто-то говорит с ней. «Опять Генри», — сказала она. — Я был внутри, когда это случилось. — Меня уже начало бесить это ее полное равнодушие. — Просто ужас какой-то. Ты мне непременно все расскажешь, когда я вернусь. — Она захихикала. — Кстати, Горди шлет тебе огромный воздушный поцелуй. Тебе поцелуй от Горди. — Привет, Горди, — сказал я без всякого энтузиазма. — Ну ладно, дорогой. Эти звонки стоят кучу денег. Пока, милый. — Даже не попрощавшись с ней, я сердито нажал кнопку «отбой». Когда я вошел, заиграла «Сумасшедшая жизнь»,[29] и Стирфорт отбивал пальцами ритм по столешнице. На припеве он начал совершать какие-то странные птичьи движения головой, а мистер Джаспер, потягивая пиво, с ужасом поглядывал на него. В пабе почти никого не было. Все действие, видимо, происходило в соседнем зале, где десятки тинейджеров были заняты чем-нибудь из следующего списка: танцевали, пили, тискались, курили, отрубались. В воздухе почти ощутимо висел запах гормонов, головокружительный дух юности. Стирфорт пододвинул мне кружку. — «Стелла»[30] устроит? Пинта доброго «женкина горя»?[31] — Сегодня черный день, — пробормотал Джаспер голосом ослика Иа. Не обращая внимания на многочисленные плакаты, призывавшие нас не курить, Стирфорт вытащил пачку сигарет и предложил мне. |
