|
Не обращая внимания на многочисленные плакаты, призывавшие нас не курить, Стирфорт вытащил пачку сигарет и предложил мне. Я отрицательно замотал головой. Джаспер посмотрел с отвращением и пробормотал что-то похожее на «грязь». Стирфорт сорвал с пачки целлофановую обертку. — Вы знаете, что мы должны делать. — Только не это. — Голос Джаспера дрожал и звучал неуверенно. — Только не они. — Выбора нет, — сказал Стирфорт, извлекая из кармана зажигалку и поднося ее к кончику сигареты. Я заметил, что закурил он с огромным трудом, потому что, несмотря на его оживленно-беззаботный тон, руки у него тряслись. Внезапно голова Джаспера дернулась вверх. — Добрый вечер, сэр, — сказал он. — Мы обсуждаем… — Он замолчал. — Вы абсолютно уверены, сэр? Другого способа нет? — Гримаса. — Вы знаете мое мнение на этот счет, сэр. — Он пожевал верхнюю губу, потом неохотно кивнул. — Хорошо. Мы скажем Генри. — О чем речь? — спросил я. — О чем вы собираетесь мне сказать? У мистера Джаспера вид был такой, будто он готов вот-вот расплакаться. Липкие опивки надежно приклеили его кружку к деревянному столу. — Это грязное место, — сказал он. — Грязное. — В его голосе слышалась какая-то лихорадочная напряженность. — Вас ждали, Генри. Вы знали об этом? Они сказали нам, что вы придете. — Кто вам сказал? Что вы такое говорите? Джаспер скорчил гримасу, словно каждое слово доставляло ему боль, каждый слог дорого ему обходился. — В одном месте недалеко отсюда, глубоко под землей в отдельном бункере сидят двое военнопленных. У них руки по локоть в крови сотен людей. Их никогда не выпустят живыми. У нас за спиной грохотали звучные барабаны евро-попа. — Отбывая срок, эти заключенные не разговаривали ни с одной живой душой. Не обменялись ни с кем ни единым словом. Но вот на прошлой неделе они этак небрежненько сообщили своему охраннику две вещи. Во-первых, они назвали имя. А во-вторых, предупредили нас… — Какое это имеет отношение ко мне? — Они сообщили нам о вашем деде еще до того, как это с ним случилось. Потом они назвали нам ваше имя. — Кто эти люди? Откуда им известно о моем существовании? — Не могу сказать. Но да простит меня господь — у нас нет иного выхода, как только представить вас. Стирфорт вытер губы тыльной стороной ладони, звучно отрыгнул. — Завтра — момент истины, Генри. На вашем месте я бы напился. Пользуйтесь последним деньком свободы. — Он затянулся сигаретой, потом выпустил тонкую сероватую струйку дыма. У меня возникло сильное подозрение, что он принадлежал к тому типу людей, которые курят не потому, что это им нравится, а потому что думают: это круто. Он подмигнул кому-то у бара — тощей девице в джинсах в обтяжку. — Прошу меня извинить, джентльмены. — Он поднялся на ноги и с важным видом пошел прочь. — Цыпочка высший класс. Джаспер пробормотал что-то себе под нос, но я заметил, что он не сводит глаз со Стирфорта. Я вдруг вспомнил и посмотрел на часы. — Проклятье! — В чем дело? — Вы имеете в виду, помимо сгоревшего дома моего деда? Джаспер кивнул с рассеянным видом, будто такие вещи приключались с ним постоянно. Я схватил свое пальто. — Я опаздываю. — Куда? — На свидание. |
