— А, вы в магазин заходили, — с невинным видом заметил он, кивнув на принесенный ею пакет. — Вы там с Перселлом не столкнулись? Он тоже в магазин пошел — Арлетт попросила его купить палтуса, она сегодня будет делать fletan au vin blanc.

«Пожирнее рыбу она, конечно, не могла придумать!» — Клодин невольно сглотнула слюну, решив, что диета диетой — но не поесть палтуса, когда он, можно сказать, сам собой оказывается в ее доме — это преступление против личности. Собственной.

Она выложила в холодильник йогурты, сунула в морозилку стейки — сегодня им не суждено было быть съеденными. Салатную смесь оставила на столе: если уж девчонка взялась готовить ужин, так пусть заодно и салат сделает.

— Миссис Конвей, — окликнул ее Брук, когда она вышла из кухни. — Пожалуйста, не заходите пока в библиотеку.

— Что-о?!

— Там Арлетт работает с документами.

— А Томми? Он… тоже?

— Да. Думаю, через час они уже закончат.

— Спасибо, — кивнула Клодин, с трудом удержав на лице вежливую улыбку. Дойдя до спальни, аккуратно прикрыла за собой дверь и с невольной злостью, как на притаившегося врага, взглянула на другую дверь, возле шкафа — боковой вход в библиотеку.

Пара глубоких вдохов… «Прекрати! — попыталась она взять себя в руки. — Ничего страшного в этом нет, где же еще работать с документами, как не в библиотеке?!» Но голос здравого смысла упорно заглушало чувство жгучей обиды.

Ее библиотека!

Она придумала ее сама, точно зная, чего хочет, объяснила это дизайнеру — а он удачно попал «в тон» и понял ее замысел.

Комната получилась строгой и элегантной — и при этом очень уютной. Мраморный камин — настоящий, где в холодный вечер или просто когда зябко на душе, можно разжечь огонь; стеллажи из черной сосны, ковер с голубовато-серым узором, серый замшевый диван и пара таких же кресел, стол из светлого дерева… И — главное украшение комнаты: прикрытая стеклом ниша в стене, где на черной мраморной подставке стояла золотая львица размером с ладонь, с глазами из топаза.

Это был подарок одного арабского шейха, с которым Клодин довелось познакомиться в прошлом году. Нет, ни о какой романтической истории речи не шло — ему было уже за восемьдесят. Но вышло так, что яхту шейха, на которой, среди прочих гостей, была и Клодин, захватили террористы — и в эти нелегкие дни между ней и стариком возникло нечто вроде дружбы.

История закончилась благополучно — не последнюю роль сыграл в этом Томми. И именно там, на яхте, когда еще неизвестно было, как повернутся события и не погибнут ли они, он сделал ей предложение…

А потом, через два месяца после свадьбы, Клодин получила от шейха подарок — вот эту самую статуэтку. И прощальное письмо — старика к тому времени уже не было в живых.

Так что золотая львица была не просто украшением, но и памятью о людях и событиях, и среди них — о том, как человек, сидевший теперь в соседней комнате, сказал: «Я понимаю, что сейчас неподходящий момент… Ты выйдешь за меня замуж?»…

Прошло несколько минут, прежде чем Клодин наконец заставила себя встать и переодеться в домашние вельветовые брюки и голубой свитер с вышитыми снежинками.

Взгляд ее, помимо ее воли, то и дело останавливался на двери библиотеки. Наконец, не выдержав, она бесшумно подкралась туда, присела на корточки и заглянула в замочную скважину.

Картина, представившаяся ей, выглядела вполне мирно: Томми и Арлетт, склонившись над чем-то вроде толстого альбома, сидели рядышком за столом.