|
На плече у него была белая повязка парламентера и камзол с гербом Каамалов, и я справедливо подумал, что никто в Пурпурном чертоге, во всяком случае, еще полгода назад, не стал бы иметь дел с Золотым домом, к тому же через людей Льстивого Языка. Вы, кстати, знаете, что у вас там крайне неспокойно? – вдруг посуровел Юдейр. – Я даже в какой то момент подумал, что, может, вы как раз знаете, и потому послали этого олуха с письмом каким. Поэтому, когда понял, что намертво – я ему под гортанью пробил – решил привезти голову. Чтобы если что важное, вы были в курсе. Если надо, мои ребята доставят наверняка.
Юдейр зашелся красноречием и никак не затыкался, словно не замечая, как меняется лицо Бансабиры. – Между прочим, – внезапно опомнился Юдейр, – скажите спасибо Праматери, что как то мне удалось отнять на дороге приличный двуручник, а то я бы в жизни эту голову не приволок. А тащить тело, даже имея лошадь, значит, замедлится. – Лошадь? – уточнил Маатхас. – Я воспользовался его же, правда пришлось оставить в городе, чтобы подобраться к чертогу более или менее незамеченным. Спасибо, – вдруг обронил блондин, взглянув на генерала. – На патруле парапета сегодня когорта ребят под рукой знающего человека. Я взобрался без помех. Вот, – Юдейр достал из за пазухи выкраденное у покойного гонца Каамалов письмо для Аймара и протянул Бансабире. – Чуть позже, по дороге к чертогу, я кстати встретил еще одного гонца и тут тоже стрелял наверняка, мало ли. Но это оказался Ри, – Юдейр оглянулся на Бану. – Думаю, вы понимаете… Бансабира отошла от разведчика. Глубокая складка залегла промеж бровей. Надолго повисла пауза. – Понимаю, – медленно кивнула танша. – Но страшно зла, – зашипела Бану. – Ри совсем не заслужил умереть от руки соратника, и к тому же без возможности защитить свою жизнь. Юдейр прокашлялся, нахмурился, не зная, как объясниться. – Тану, простите, пожалуйста. Я и подумать не … – Куда ты дел тело? – строго спросила женщина. – Ну как куда, – Юдейр вдруг замямлил. – Куда? – Сбросил на окраине леса. – Стало быть, его уже разодрали и растащили, – вздохнула Бану. – Далеко от чертога? – Не очень, – прикинул Юдейр. Бансабира молча кивнула, зашагав по покою туда сюда. В голове колотило в один висок и давило глаза. Ей определенно надо поесть и поспать. Танша остановилась у стола. – Гистасп, перво наперво, скажи, пусть принесут еды. Потом найди Лигдама, и идите вдвоем к Тахбиру. Лигдам заберет и приведет ко мне Гайера, по дороге отыскав Раду, а ты поговоришь с Тахбиром и Итами. Сначала сделай все, как полагается, и повежливей. Затем скажи, чтобы зашли ко мне, я улажу остальное. Сам тем временем передашь управляющему, чтобы немедленно начинал подготовку к свадьбе. Начать нужно с приглашения жреца. Са, – обернулась на возлюбленного, – двери в ближайшем храме всем открыты. Может Хабур это устроить? Маатхас кивнул: конечно. – Тогда дальше, Гистасп, ты пойдешь к Иттае. Полагаю, она еще не в курсе, что все заинтересованные стороны согласились на этот брак. Сообщишь как можно скорее и в присутствии Этера. – Чтобы он наверняка завелся? – уточнил Сагромах. – Точно. Он кинется писать отцу, насколько был прав на мой гнилой и продажный счет, и как же я недостойна воспитывать единственного внука Яфура Каамала. Это письмо мы и перехватим. Надо чтобы ты, Сагромах, тоже написал письмо – Дайхатту. Скажи, что перехватил вот это послание Этера, и что, не услышав от меня вразумительного ответа на свое предложение, ты, к сожалению, вынужден покинуть Пурпурный чертог из за неотложных дел в собственном танааре и всерьез опасаешься, как бы Этер не выставил меня вон из собственного дома. |
