– И попросту не знаешь, что делать, – закончил мысль генерал. – Кстати об отношениях. Я не стал отвлекать вас раньше, но перед отъездом Маатхас просил передать, что к концу сентября все будет готово. Поскольку вы оба таны, он предложил устроить свадьбу на границе между танаарами или сделать два отдельных гуляния в каждом чертоге.

Бансабира усмехнулась.

– Напиши, что я за первый вариант.

Теперь усмехнулся Гистасп.

– Думаю, ваш отец хотел бы увидеть это.

– Но, по крайней мере, может увидеть дед. Пригласим его. Скажи управляющему, пусть поддерживает с Сагромахом контакт. Ничего особенно пышного.

– Разве вам не хочется хотя бы одну свадьбу сделать как положено? Даже для Иттаи Тахбир постарался устроить гуляния и представления.

– Сказители и воинские состязания – это все, что нужно.

– Как скажете.

– И никакой бравурной торжест….

Шум в коридоре возник внезапно. Стражников не было, и Бансабира напряглась, напряженно уставившись в сторону входа. И она, и Гистасп вышли из за стола. Бану чуть подтолкнула из зарукавных ножен тонкое лезвие клинка. Гистасп по кивку госпожи пододвинулся ближе к мечу.

Дверь распахнулась с грохотом.

– Ба…. О, и ты здесь! – рассвирепевший Русса, почти багровый от ярости, ткнул пальцем в Гистаспа. – Отлично! – гаркнул не своим голосом.

Не давая опомниться, бастард стрелой метнулся к генералу и от души приложился тому в челюсть.

– Русса! – бросила Бансабира, не понимая, что к чему. Русса повалил наставника и лупил беспощадно, краснея, изрыгая все бранные слова, какие знал.

– Прекрати немедленно! – заорала Бану. Гистасп не стал позволять слишком долго дубасить себя безнаказанно и, уловив момент, поймал занесенную над ним руку за локоть правой рукой. Левым локтем ответил ударом под ребро, быстро двинул той же рукой в почку, а когда Русса согнулся, Гистасп правым локтем нанес добивающий в челюсть, так что в шее Руссы что то опасно хрустнуло.

– Прекратите вы оба! – разъярилась танша и кинулась разнимать их. – СТРАЖА!

Голос опытного командующего, чьи «приказы должны быть слышны издали», как повторял в юности Гор, донесся на весь коридор через открытые двери.

Гистасп, захватив преимущество, уже сидел верхом на Руссе, удерживая его руки, однако сам атаковать не спешил.

– Русса! – одновременно с танским призывом в комнату влетел Раду. – Не смей! Праматерь! – оглушенный стечением обстоятельств, Раду заметался, озираясь, после чего кинулся к дерущимся. Гистасп отодрался от Руссы без труда – его оттащила Бансабира. А вот пунцовый от гнева бастард попытался броситься с кулаками снова, но пылу убыло, да и Раду связал накрепко.

На шум и возню сбежались телохранители, кто был неподалеку и уже успел заступить на пост. Даже Серт, покои которого располагались в этом же крыле за следующим поворотом коридора, примчался сломя голову. Выбежал, соскочив прямо с постели, в одних лишь льняных исподних штанах, схватив меч в ножнах и кликнув встречному стражнику созвать отборную десятку из его людей.

У Гистаспа заплывало лицо, он схватился за ободранную чужими кулаками щеку. Когда альбинос перевалил Руссу и сел сверху, потянул недавно поджившую рану в бедре, и теперь ныла и она. Кажется, он стал хуже переносить ранения. Неужели начал сказываться возраст?

– ЭТО КАК ПОНИМАТЬ?! – зарычала тану. – ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ, РУССА?!

– Отпусти меня, Раду! – гаркнул бастард, и Раду ослабил захват.

– Не смей! – приказала танша. Раду растерялся: его верность другу и верность танше были тождественны и никогда прежде не противоречили друг другу. Что делать? Держать Руссу или сделать вид, что тому все таки удалось вырваться?

– Выведи его отсюда!

Раду колебался, и танша рассвирепела еще больше:

– Ты не слышал, что я сказала?!

Вмешались сразу трое – Вал, Шухран и Серт.