– Гистасп может убить тебя в любой момент! Он ведь уже пытался это сделать!

Тут остолбенели все. О преданности альбиноса госпоже хорошо известно, во многом, именно поэтому к нему столь уважительно относились в рядах.

– Ты несешь чушь, – вынесла заключение Бану, всем видом давая понять, что разговор закончен. Сейчас она вынесет какой нибудь приговор на его счет, и делу край.

Но сдаваться Русса намерен не был.

– Когда ты рожала Гайера, и Гистасп узнал об этом, он запретил лекарям из твоего лагеря добраться до тебя! Почему, если он верен тебе, Бану?! – красными от возбуждения глазами бастард уставился на генерала. Тот тоже немало удивился такой претензии. Если танша сейчас спросит, он непременно растеряется. Тогда, в той ситуации, это решение казалось наиболее верным. Все равно лекари из захваченной Сабиром крепости прибыли бы быстрее, чем из их собственного обоза.

К счастью, Бансабира пока не обращала внимания на альбиноса и всерьез слушала брата.

– Ты бы умерла там, не поспей отец вовремя!

Бану повела головой, просто не представляя, что может ответить на это. Русса продолжил с удвоенной прытью: если сестра не выставляет его вон, стоит пользоваться шансом.

– Когда ты выбралась из осады, Гистасп убил твоего мужа!

Это обвинение выглядело еще более нелепым, чем первое, но Бану не перебивала.

– Я точно знаю, что, когда тебе доставили голову Нера, он заплатил за неё убийце! А ведь, выживи этот тюфяк, у тебя не было бы сейчас тех сложностей в союзе с Каамалами, какие есть!

Бансабира соображала быстро и отчетливо: Руссы не было с ней в обоих случаях, так что картина выглядела слишком очевидной.

Подоспевшая подмога рассредоточилась полукругом вокруг бунтаря с ладонями на рукоятях оружия. Половина из них тоже имела вид только что вскочивших с постели. И все, как один, ждали приказа госпожи.

– Значит, – Бану брезгливо глянула на преклонившего колени Раду сверху вниз. Тот прижух, – когда ты перестал доносить за каждый мой шаг отцу, стал доносить брату? – спросила тоном, не требующим ни объяснений, ни ответа.

Раду все же попытался:

– Не совсем так, – виновато объяснил он. – Но я же видел вас там! – вдруг заорал громадина. – Я был в том шатре и видел, как вы едва не отдали душу Праматери Богов и людей! И когда узнал, что этот … этот сучий потрох, – не сдержался телохранитель, в упор глядя на Гистаспа, – намерено запретил ехать за вами лекарям… Что еще я мог подумать?! Что я мог сделать, как не сообщить об этом человеку, которому вы дороги?!

Лицо Бансабиры по мере рассказа приобретало все более сухое и бесцветное выражение, в то время как в глазах все сильнее проблескивало отвращение к происходящему.

– Тогда я и приказал Раду следить. Не за тобой. За Гистаспом, – с ненавистью прошипел Русса.

Гистасп не верил своим ушам. Что происходит? Почему происходит? Это же Русса. Русса. Мальчишка, которого он с девяти лет учил держаться за меч. С которым у него давно сложились приятельские отношения. Мальчишка, который ему в чем то стал как родной.

Что за?!

– Если я настолько чудовищен, почему же ты не пришел сразу ко мне? Почему не спросил лично? – отозвался генерал вперед танши. – Я же учил тебя!

– Вот именно! И только поэтому ты еще жив! – взвился бастард. – Только поэтому я дал тебе с десяток шансов просто исчезнуть! Я же говорил, уходи, проваливай, оставь в покое мою сестру! Уберись ты из чертога, я забыл бы все! Но нет! Ты не только остался, ты еще и нажаловался Бану! Занял место возле танши, не имея никаких прав! И больше того! – заорал Русса совсем неистово. – Мало было пригреть этого ублюдка, так ты его еще и женила на нашей кузине! Его, Бансабира! – Русса почти зарыдал и в конце концов окончательно взвыл.