– Это что? – растерянно и негодуя спросила тану. – Такая ревность, что ли?

Русса даже не слышал вопроса.

– Клянусь, я убил бы тебя после всего, что ты сделал! – бросил он в лицо наставнику.

– Сделал Гистасп и в самом деле много, и в большей степени в пользу, – бесстрастно заметила Бану, теряясь в том, что должна испытывать и как реагировать.

– А Отана он помиловал тоже в твою пользу, Бану?! – спросил бастард. – В твою пользу он помешал мне спустить с выродка заживо шкуру?

– Я оставил его гнить в темнице, – защитился Гистасп, – пока решение не примет, как и положено, тану Яв…

– Оставил, пока не пришел бы час воспользоваться его участием и, наконец, добиться чего хотел! Убить Бану и усадить малолетнего ребенка, неспособного править самостоятельно, в танское кресло!

– Напомню, что участь Отана в конечном счете решил Адар, – напомнила Бану.

– А кто решил участь нашего отца?!

* * *

Затихли все. Тахбир, стоявший в дверях, давно закрыл дверь, чтобы шум не привлекал остальных, а если и привлекал, чтобы более никто не вошел в танский покой. Да и не безразмерный же он!

Бансабира вглядывалась в брата с пристрастием и опасением за его душевное здоровье. Она сделала шаг навстречу, приближаясь к бастарду, будто так отчетливее услышит слова, которые не смогла разобрать.

– Что?

– Гистасп убил вашего отца, тану, – тихо и твёрдо проговорил Раду, не поднимаясь с колен.

– Тебя я вообще не спрашивала! – рявкнула танша. – И откуда тебе знать? Когда мой отец погиб, тебе не было в той охоте. Ты был со мной в Гавани Теней. Или ты, в моем лагере, у меня за спиной устроил собственный шпионский отряд?! А я еще в свое время обвиняла во всех склоках Юдейра! Говорила, это он источник скандалов, он не знает своего места! – разошлась танша. – Ради чего я убила его? Чтобы сейчас слушать клевету на одного из своих генералов от настоящего предателя?

– Я не … Я НЕ ПРЕДАТЕЛЬ! – от досады Раду пополз на коленях вперед, но Бану отступила, даже не взглянув.

– Когда то он был генералом нашего отца, Бану, – влез Русса. – И убил его безжалостно. Когда ему будет нужно, он и тебя убьет. Ему не место в мире живых, – пригвоздил.

– Это не тебе решать, – сухо ответила женщина.

– Мне и только мне! – Русса взметнулся, бросился вперед, поймав руки сестры, и затряс её. – Я клялся защищать тебя и столько раз терпел неудачу! Так что теперь я костьми лягу, но спасу тебя!

– Ты сам слышишь, что говоришь? – брезгливо спросила женщина, вырываясь. – Наш отец погиб на охоте!

– Нашего отца убил Гистасп! Гистасп! Только ты отказываешься это признать!!

– Русса, ты не в себе, – Бану предприняла последнюю попытку. По всему виду было ясно, что сейчас ей противна сама мысль о родстве с ним.

– Я, если помнишь, вернулся позже всех тогда, – жестко заговорил мужчина. – Я все обыскал в тот день. И никакого кабана, убитого за несколько часов до происшествия, не было на весь лес!

Беда с этими мужиками! – в сердцах подумала Бану. Сейчас, когда позади праздное гуляние, а за ним полная работы ночь, соображать и докапываться, кто прав, кто виноват, нет никаких сил.

– Бансабира, – позвал брат, но танша воздела руку, перекрывая все дальнейшие разговоры.

– Серт! – скомандовала госпожа.

– Слушаюсь, – блондин размашисто и твердо шагнул вперед.