– Выведи его отсюда!

Раду колебался, и танша рассвирепела еще больше:

– Ты не слышал, что я сказала?!

Вмешались сразу трое – Вал, Шухран и Серт.

– Ты не слышал приказа? – жестко осадил Серт наглеца. Бросить вызов огромному Раду, а с ним и кровному брату госпожи, мог позволить себе только самый отчаянный храбрец. Как бы необъяснима ни была ситуация.

Блондин шагнул вперед, и хоть был ниже Раду на голову, в его глазах не было ни тени сомнения в верности поступка или успехе. Голый по пояс, Серт светился в лучах раннего солнца буграми натренированных мышц.

Раду хотел было оскорбиться и почти шагнул на Серта, грозя нависнуть тенью, но от движения хрустнули заломленные руки Руссы, и бугай остановился.

Бансабира стояла, как оглушенная.

– И это тебе я доверяла свою жизнь? – шепнула она голосом, от которого Раду вздрогнул: бесповоротно разочарована.

Вот проклятье! Не этого он добивался! Дурень! Дурень! Но Русса его друг с детства, а… а она – его владыка! Ох!

– Простите, тану! – и, не понимая, что делает, вместо послушания, отпустил Руссу и сам завалился на колени. Впрочем, Русса, наконец, присмирел (видимо, глядя на раскаяние товарища) и более не выказывал агрессивных намерений.

Донесся топот из коридора. Видать, из караулок нижних этажей мчится подмога из его сотни, прикинул Серт, ни на секунду не отрывая взгляда от провинившихся.

– Гистасп! – вздохнул женский голос. Бану отозвалась на него, глянув коротко – в дверях возникла Иттая, прибежавшая на шум. Новобрачная теперь пыталась сдержать рыдания, закрыв рот обеими ладошками. Ну почему ей все время приходится находить его в подобном состоянии?! Почему!! Праматерь Всеединая…

Гистасп отозвался нечленораздельно. Похоже, Русса выбил ему зуб, и генерал сплюнул кровью. Благо, челюсть, кажется целая. Иттая кинулась вперед, объяв мужа, отчего тот только испытал новый спазм в сократившихся от соприкосновения с другим телом мышцах. Но отталкивать жену не спешил. Иттая помогла присесть на стул. Теперь понятно, почему он настолько бешеный и неудержимый в душе, подумала Иттая. Она сможет сделать его добрее! Сможет! Конечно, кто не озвереет, находясь в постоянной угрозе, не способный нормально заснуть из опасения за жизнь! Теперь Иттае было все понятно, и все обиды рассеялись вместе с жалостью.

Бану бросила на пару короткий взгляд и вернулась к брату.

– Встань и объясняйся, – жестко приказала тану. В дверях показались Тахбир, подопечные Серта, еще кто то, но Бансабира более не обращала на них внимания.

Русса сглотнул и встал. Накуролесил – отвечай. Впрочем, вот сейчас его правда и восторжествует. Он сделал то, что обещал ей делать всегда – попытался защитить единственную родную сестру и госпожу всего клана.

– Он предатель! – уверенно заявил бастард и ткнул пальцем в Гистаспа. Тот помаленьку приходил в себя. В голове больше не звенело, хотя дикая усталость из за бессонной ночи и полученных повреждений наваливалась с удвоенной силой.

– Гистасп? – уточнила Бансабира. Подобное обвинение звучало абсолютно абсурдно. Бансабира могла сомневаться в том, что Гистасп всегда помнит отведенное ему место, но в том, что он доподлинно знает, что это место рядом с ней, Бану, танша перестала сомневаться очень давно.

– Гистасп! Этот выродок!

Альбинос нашел в себе силу на насмешку: кто бы говорил! Но вслух промолчал, чтобы не драконить лишний раз Мать лагерей.

– С чего ты взял? – Бансабира размерено заняла место за столом. Подобные обвинения не бросают просто так, и брат наверняка приготовился.

– Ему нельзя верить, Бану! – Русса принялся активно жестикулировать.