– Ты не спешишь подчиниться и заткнуться, хотя я и приказал.

– Я – другой дело, – веско напомнил тан. – Я твой дед.

Бансабира, наблюдая, вздохнула.

– Ладно, – опираясь на стол, она встала, ногами отодвигая стул. – Мое время едва ли этого стоит.

– А ну сядь! – рявкнула Тахивран. Бансабира, стоя, чуть наклонила голову, подумала о чем то, потом посмотрела на Кхассава.

– Государь, – обратилась танша, – из двенадцати танов Яса на лицо только двое – я и Аамут. И мало надежд, что мы согласимся. Нет смысла больше заседать.

Кхассав был согласен полностью. Он совсем не так планировал эту встречу, и раз она столь отвратительно завернула в никуда, был рад побыстрее закончить. Надо будет позднее поговорить с Бану один на один, лучше после коронации, чтобы наверняка иметь власть выгонять мать отовсюду. Она должна узнать сущность его идеи от него самого, чтобы был шанс наверняка расположить таншу к себе.

Поджав губы, государь глянул на Тахивран. Надо же так все испортить! Воистину, склочная баба. Самая настоящая.

Не только Кхассав вырос во многом без матери – она тоже едва ли знала сына, и лад меж ними оказывался невозможен. Тахивран считала Кхассава заносчивым и неблагодарным мальчишкой, вздорным, взбалмошным романтичным юнцом, который напутешествовался всласть и напридумал о правлении полную чушь. Кхассав считал мать ограниченной и действительно тупой марионеткой в руках деда, которая никогда не видела сражения и едва ли имеет представление о главном в жизни.

– Благодарю за уделенное время, тану Яввуз, – Кхассав поднялся, протянув Бану руку. Он, как обычно, улыбнулся располагающе и до неприличия лучезарно, и Бансабира уступила харизме, пожав в ответ.

Когда северяне скрылись за дверью, Кхассав перевел глаза на мать и с черным от негодования лицом спросил устрашающим голосом:

– Какая мразь донесла тебе об этой встрече?

Тахивран даже замолчала от удивления: в таком тоне с ней не разговаривал никто уже много лет.

– Как ты смеешь так говорить с матерью? – попытался вступиться Аамут тише, чем ерепенился прежде.

– КАКАЯ МРАЗЬ?! – заорал государь и, зная, что ответа не дождется, объявил:

– Моя коронация переносится на завтра.

– Но приготовления и гости…

Кхассав не слушал.

* * *

На другой день он стал государем великодержавного Яса. Светлейшим раманом Кхассавом VII.

* * *

А на первое марта, объявил государь, пусть назначат торжественный прием тех, кто не успел приехать пораньше. Главное по всем бумагам и перед всей столицей он отныне – владыка.

* * *

Таны съезжались в столицу тем скорее, чем ближе оказывался первый день весны. За неделю до установленного срока прибыл Иден Ниитас и на этот раз вполне серьезно – насколько мог, щурясь, хихикая, и постоянно причитая и повторяя слова – завел с Бану речь о давнем сговоре.

Показано 48  из 67  страниц

◄  1  2 … 46  47  48  49 … 66  67  ►

Её братцу уже одиннадцать. О помолвке пора заявить во всеуслышанье. Его правнучке правда, пока только четыре, но уже имеет смысл. Бансабира не спорила, соглашаясь, однако в душе отчаянно начинала перебирать в уме, каким образом можно хоть как то повлиять на наследование в доме Ниитас так, чтобы Иден не понял, что к чему, и не обиделся. Ведь что ни сделай, дед точно поймет: Иден может сколько угодно строить из себя идиота, но соображает он здорово.

Наличие живого Идена Ниитаса, который, похоже, планировал пережить всех остальных танов, расстраивало прибывшего Яфура.