– Бабы! – не сдержался Раггар. – Только и можете, трястись за свои юбки.

Тану Наадал поджала губы. Бану повела бровью, глядя на Раггара в упор.

– Ты от моей юбки тоже трясся. Напомнить, как ты подмазался к идеям Шаута и прятался за его спину, моря нас голодом?

– Тану Яввуз, – влез сам Шаут.

– Ты, Ранди, по крайней мере, имел смелость дать мне бой, и не один. И, давай будем честны, мы оба в те дни хлебнули и позорных отступлений, и бессчетных потерь. А Раггар, как последняя крыса, что тогда, что сейчас, тычет иголками мне в спину.

– О чем речь? – Кхассав оживился мгновенно. Не дело, если с самого начала его правления между танами идут распри до вооруженных стычек.

– Кто то бьется за мое приграничье, государь, – ровно и бесцветно отозвалась тану Яввуз. – Но не переживайте, мне не нужна ваша помощь, чтобы отодрать пару яиц тому, кто их не стоит.

Кхассав не удержался и засмеялся. Иден захихикал. Вахииф улыбнулся. Яфур тоже хотел, но был слишком для этого мрачен. Зато Раггар подался вперед, отзываясь на личное оскорбление.

– Мы собрались не для того, чтобы слушать твою брань, – напомнила Тахивран жестким голосом.

– Ах да, точно. Мы собрались, чтобы попросить меня вернуть то золото, которое я забрала у вас в уплату жертв моих людей. Не то, чтобы хватило, но лучше, чем ничего.

– Я тебе пришлю яйца, – Раггар, наконец справился с собой. Присел, с видом, будто вот вот плюнет танше в лицо бросил. – Яйца твоего брата.

Бансабира никак не отреагировала. Так или иначе, золото компании она не предоставит. К тому же она давно растратила большую его часть. Вариантов оставалось немного.

– Тан Каамал, – обратился Кхассав. – Все мы наслышаны о вашем выдающемся торговом таланте. И такой знающий человек, как вы, не может не видеть очевидных прибылей от ласбарнской компании.

Яфур вздохнул, при этом поднялась и опала пусть похудевшая, но все еще тучная грудь. Встал, тяжело опираясь на стол, и заявил:

– Я похоронил обоих сыновей. Мне нет дела до ваших походов и прибылей. И даже если каждый из вас лично подохнет в какой нибудь ласбарнской шахте, мне плевать.

– Тан Каамал, – первой вздернулась Тахивран. Поднялась, уставилась на тана. – Вы не можете говорить в таком тоне с собранием танов и тем более с правящей династией!

Яфур чуть наклонился вперед и проникновенно поведал:

– Я клал свой член на всю династию и всякое собрание, если в самые черные для себя дни нахожу в них прорву голодных ртов, алчущих моего золота.

Тут помрачнел даже Кхассав. До Ласбарна ему тоже, откровенно говоря, не было дела, но тон тана и впрямь переходил разумные пределы.

– Стража! – рявкнул Аамут, опережая всех.

Все случилось невиданно быстро. Но уже через несколько мгновений за спиной Яфура стоял гвардеец, а к его горлу прижималось тонкое лезвие в руке Бану, еще совсем недавно сидевшей напротив свекра.

– Убери руки, – попросила танша.

– Бану! – Хабур забеспокоился. При себе у него был только кинжал, но за дверью залы наверняка ждет пара танских охранителей, которым можно бросить клич.

Бану не опускала руку, сколь бы ни голосила Тахивран, чтобы сейчас связали и её.

– Я не могу решать за дом Маатхас, – напомнила танша остальным, когда, повинуясь кивку Кхассава, стражник отступил на полшага, опустив меч. Она обернулась к собранию, а Хабур быстро встал за её спину в защитной стойке. – Но в клане Яввуз мое слово последнее. Неважно, в чьей постели я сплю теперь. Яфур Каамал – мой свекор, дед моего старшего сына. Напасть на него, значит, объявить войну и мне.

Яфур был поражен. В обычном расположении духа он наверняка счел выпад Бану мастерской игрой, но сейчас даже думать не хотел ни о чем подобном.