Бану улыбнулась, но было видно, что ей не очень комфортно здесь.

– Государь, я соскучилась по детям и хочу домой. Вы прекрасно понимаете, что я все еще здесь только потому, что династию теперь возглавляет здравомыслящий человек, и вы неповинны в грехах матери. Говорите, что собирались скорее, и я поеду.

Кхассав деловито кивнул. Хороший подход.

– Я не пойду в Ласбарн.

– ЧТО?! – Джайя взвилась тут же. – Но договор…

– Плевал я на договор, заключенный без моего участия.

– Твоя мать…

– Раман я, – осек Кхассав. – И я не имел никакого отношения к этому договору.

– По этому договору, – Джайя подошла к мужу ближе, – ты получил меня, царевну династии Далхор. Если бы я только знала…

Нытья Кхассав не выносил совершенно. И поскольку здесь была именно Мать лагерей, напрямую участвовавшая в заключении альянса Яса и Орса, раман не сдерживался.

– Можно подумать, ты не сама согласилась выйти за меня!

Бану засмеялась.

– Что вы, раман! В стране, где выросла раманин у женщин не принято спрашивать согласия.

Кхассав вытаращился с неверящим ужасом. Потому перевел взор на Джайю, которая стояла, высоко задрав голову в необъяснимой гордости.

– Неужели вы слышите об этом впервые? – изумилась Бану.

– Вы что, вообще ничем не занимаетесь, кроме… – Хабур заткнулся, когда понял, что в отличие от Бану он не тан и лучше не заноситься.

– Прекратите обсуждать меня, будто меня тут нет! – рявкнула Джайя.

– Давайте к делу, государь, – спокойно позвала Бансабира. Тот кивнул. На вопрос Хабура предпочел не отвечать.

– Ласбарн, может, и не нищ, но мне откровенно не нужен.

Джайя сцепила зубы и села обратно: черта с два она уйдет!

– Тогда зачем этот фарс? – спросил Хабур.

– Чтобы убедить мою мать, что я всячески намерен, пусть и в ссорах с ней, следовать наследию, которое они с отцом мне оставили.

– И чтобы узнать, что и кому из нас надо на самом деле, не так ли? – улыбнулась Бану. – Поручи своим людям выполнить дело строго в срок, и узнаешь, на кого и до какой степени можно положиться.

На этой фразе Кхассав взметнул бровь: даже если это дело – просто визит. Она правильно все увидела. Бану продолжила:

– Спроси у них о правильном и неверном, и узнаешь их взгляды. Попроси привести доводы и увидишь, как они изменятся.

Сегодня на совете он и попросил, прикинул в уме Кхассав, сказать о причинах идти или не идти в военный поход на пустыню.

– Напои их, как это было вчера на торжестве, чтобы наблюдать за их поведением.

Кхассав заулыбался до ушей.

– Соблазни их будущей выгодой, и увидишь, насколько они скромны.

Кхассав, не отводя взор от танши, засиял почти влюбленными глазами.

– Классическое искусство стратегии, – подытожила Бансабира.

– Классическое и непреложное, сколько бы времени ни прошло, – Кхассав одним взглядом подтвердил каждое сказанное таншей слово.

Джайю, наблюдавшую этот взгляд, передернуло. Хоть она и поклялась себе остаться до конца этой встречи, наблюдать за восхищением Кхассава к танше, которую он всегда ставил Джайе в пример, утверждая, что та поняла бы его абсолютно в любой ситуации правильно и сразу, стало невыносимо. Изобразив рвотный позыв, раманин стрелой кинулась к двери, и больше о ней не вспоминали.

– Если все так, – обронил Хабур глядя в закрывшуюся дверь, – стоило ли её отпускать сейчас.

– Разумеется, – улыбнулся Кхассав. – Теперь она знает часть правды и будет метаться между верностью семье, к которой принадлежит её дочь, и верностью отцу.