– Разве что до завтрашнего утра – чтобы мои ребята окончательно протрезвели, – улыбнулась танша. Кхассав кивнул.

– Думаю, вы найдете, что сказать остальным по поводу моего скорого отъезда.

– Конечно, – подтвердил Кхассав и через стол протянул Бансабире руку. Мать лагерей улыбнулась и ответила на рукопожатие, глядя государю в глаза.

* * *

Когда Джайя вылетела из кабинета, свирепая и обиженная, чуть поодаль её остановил Дайхатт.

– Что то стряслось, раманин? – обеспокоенно спросил Аймар. – Я могу вам помочь?

– Нет, – отрезала женщина. – Если только вы не способны прирезать Бану Кошмарную, – буркнула она под нос, не сдержавшись.

– Ну, я не могу пообещать прямо прирезать, госпожа. Но если Бансабира посмела нанести оскорбление будущей раману Яса, этого, конечно, прощать нельзя. Что я могу для вас сделать?

Джайя осмотрела с головы до ног полным пренебрежения взглядом.

– Думаете, я не знаю, что вы с Бану в родстве?

– Думаете для меня это важно? Бансабира только играет в честность, но врет больше всех нас вместе взятых. И иногда врет не тем, – заметил Аймар.

– Уйдите с дороги! – разбираться в происходящем у Джайи не было никакого желания, она толкнула Дайхатта в грудь. Тот поглядел раманин вслед. Ничего, беременность невечна. Однажды он достучится до Джайи. Тахивран уже не молода, но Джайя ненавидит Бану также сильно, как и он. Так что у этих двух еще много много времени, чтобы отравить жизнь Бансабире Яввуз в той же мере, в какой она отравила её им всем.

* * *

Кхассав сказал, что из за тоски по двум малышам грудничкам, Бансабира Яввуз, разумеется, не может позволить себе задерживаться в столице долго, а приехала она раньше многих. Никакие увещевания и посулы не помогли уговорить её помочь походу средствами, и завтра танша покинет Гавань Теней. Хабур поедет с ней. Яфур тут же заявил, что тоже отправится с братьями северянами. Но зато, объявил раман, тану Яввуз согласилась таки поучаствовать в ласбарнской кампании наравне с остальными в вопросе отправки армии, и уже это было победой.

Иден, услышав, выглядел очень удивленным, но молчал: ему Бансабира, явившись под ночь, лично сказала, что участвовать ни в чем не намерена и уедет с рассветом.

Кхассав раздал необходимые распоряжения остальным танам, молча поглядел на Яфура. По взгляду тана понял, что в любом разговоре о золоте его ждет отказ еще более категоричный, чем первый. Потому Кхассав от Каамала отстал и отпустил в Серебряный танаар скорбеть по сыновьям.

Танам было велено развернуть активную подготовку войск для похода, а поставку золота для военных нужд, раз уж ни один из танов не пожелал ссудить необходимую сумму, Кхассав обещал взять на себя.

– Это может занять некоторое время, но тем лучше будут подготовлены наши войска, – убедил он остальных.

Таны согласились.

– А, и да, – добавил раман напоследок, – стража! Уведите тана Аамута в темницу.

– Что?! – Тахивран бросилась вперед. – Ты не посмеешь! Это твой дед!

– Это человек, который посмел приказывать моим людям в моем дворце. Вы придете на его казнь завтра?

Тахивран побелела.

Никто не сказал ни слова.

* * *

Узнав о предстоящей казни Аамута, Иден теперь сам заглянул к внучке и спросил, не желает ли та остаться.

– Такое зрелище, внученька, такое зрелище! – предвкушал тан.

– Ох, и взглянуть бы, да, деда? – в тон отозвалась танша.

Бану оценила приглашение, позволяя воображению разгуляться. Однако, поблагодарив, отказалась: чем раньше она вернется в чертог, тем раньше её лаваны возьмутся за составление бумаг, оповещающих о помолвке Адара и правнучки Идена.