– Армию Яввузов. За дом Маатхас я могу убить, но решать за него – не праве, – спокойно отозвалась женщина. Хабур улыбнулся в душе.

– Тебя никто не спрашивал! – рявкнул старый, разваливающийся тан Аамут, который, судя по виду, цеплялся за жизнь исключительно душившей его злобой к северянам. – И как ты смеешь сидеть, когда раману стоит?!

– Раман сидит, – заметил Хабур.

– А ты еще кто?!

– Так, или мы обсуждаем, зачем собрались, или расходимся, – настояла Бану. У дверей Шухран случайно покашлял, но в сложившейся ситуации вышло внушительно.

Кхассав вздохнул: в его семье действительно почему то оказались на редкость тупые женщины!

– Речь о походе на Ласбарн. Что, если поход будет запланирован на какое нибудь лето? Это удачное время?

Аамут и Тахивран сели за стол тоже, принимая живое участие в происходящем и всем видом демонстрируя, что от своего не отступят.

– Что? – уточнила Бану.

– Если Джайя родит мальчика, придет время исполнить условия договора. Не хочу, чтобы весь Этан тыкал в меня пальцем, называя клятвопреступником. Даже если эту клятву давала моя мать. Так что – Ласбарн. А вы, тану, насколько я знаю, бывали там не единожды.

– Угу, – согласилась Бану. – И нет никакого удачного времени для путешествия в Ласбарн.

– Ну, судя по истории Дайхатта, главное – не зимой, чтобы не попасть в бурю в Великом море, – заявила Тахивран. Бану не понравилось: Аймар за прошедший год ничего не сообщал ей о контактах со Светлейшей.

– Но уж точно не летом, – огрызнулась тану. – Там такое пекло, что здесь в то же время коренные ласбарнцы вымерли бы от холода. Зато ночью продирает до костей. Без должной привычки ничем хорошим для наших войск это не кончится.

– Что ты предлагаешь? Весну или осень?! Осенью воевать нельзя: если компания продлится до зимы, мы застрянем там из за опасности штормов в Великом море, а в незнакомых местах…

– В незнакомых местах вроде Ласбарна лучше вообще никогда не воевать, – осекла Бану. – Я до сих пор не могу представить, каким образом эту страну в свое время подмял Орс.

– Но ведь ты там выжила! – Тахивран настойчиво ударила ладошкой по столу во имя настойчивости.

– Я знаю несколько троп и маршрутов, которые заучила с юности. Знаю несколько привычных ориентиров. Могу сообразить, как быть только в известных мне ситуациях или как выбрать путь, отталкиваясь от положения звезд и направления ветра. И я знаю, что ни в коем случае не стану идти пешком по незнакомым местам. В любое время, кроме января, в центре Ласбарна нечего делать на лошади. А вам ведь нужен центр и даже юг, не так ли? Чего ради воевать за глупый договор, если это не несет выгоды? Все шахты и прииски, редкая руда, редчайшие яды, от которых здесь не знают противоядий и которые можно сбывать на черном рынке среди своих и переправлять в Мирасс за баснословные деньги, – почти мечтательно перебирала Бану, – все находится в центре или на юге Ласбарна. А еще эта чудодейственная ласбарнская известь, что лечит многие раны и отнимает многие жизни. Ах! – она разулыбалась душевно.

Раманы уставились как на безумную, а танша внезапно посерьезнела:

– Понятно, что вам нужно, раману. Но цена, которую вы заплатите в песках, превысит все деньги, которые вы получите.

– Если бы не обокрала корону, – влез тан Аамут, – всего этого вообще бы не требовалось!

– Так это я повинна в неспособности Светлейшей уяснить, что самый главный элемент в битве – человек? – искренне удивилась Бану. – Когда в Ласбарне во имя бессмысленного золота поляжет половина или даже больше половины ясовской армии, военная мощь страны упадет до безобразного ничтожества, и тогда любой иноземный захватчик, проявивший некоторую прыть, не замедлит разбить нас на голову, захватить и, – Бану повела рукой, – увезти золото, над которым вы так трясетесь.