Бансабиру Кхассав встретил лично. Вместе с женой, на лице которой застыло недовольное выражение.

– Тану Яввуз! – приветствовал он. – О, или правильнее, тану Маатхас.

Кхассав сиял, улыбаясь обворожительно.

– Я совсем запутался, – сокрушенно пожаловался он, разводя руки, будто для объятий, когда Бану спешилась.

Хабур тоже уже был пеш, и тут же загородил собой родственницу.

– О, – тут же ретировался Кхассав. – Не хотел обидеть. А…? – он поглядел на Хабура повнимательней. – Я что то пропустил? Когда прошлому Маатхасу наследовал кто то из его родичей?

– Хабур, – спокойно позвала Бану, и тот отошел в сторону. – Молочный брат Сагромаха, – представила танша. – Рада видеть вас в здравии, раман, – она протянула руку, и Кхассав не

замедлил пожать.

– Я могу проводить вас? – Кхассав не торопился отнимать длань.

Бансабира усмехнулась, совсем как девчонка:

– Ну сколько раз говорить, государь…

– Я еще не государь, – заметил Кхассав.

– Кого волнуют формальности? – отозвалась Бану. Глаза Кхассава окончательно загорелись, озорно, почти по мальчишески. – Ладно, государь, – настояла танша, – с нашей последней встречи мало что изменилось: ваша супруга и так жутко недовольна тем, что вы приближаетесь ко мне ближе, чем дальность полета стрелы, а законы нам препятствуют.

– Тц, законы, – Кхассав, наконец, отпустил таншу и махнул рукой, предлагая идти ко входу во дворец. Бану, кивнув из вежливости, последовала. – Я перепишу их совсем скоро.

– Тогда постарайтесь сделать так, чтобы все таны страны не разобидились на вас.

– Да что вы, – хоть Кхассав улыбался, Бансабира прекрасно слышала и видела в глазах собеседника, что его флирт навсегда останется именно флиртом и интересы страны он поставит выше собственных. – Я вообще не могу повлиять на обиды других людей, будь даже они трижды танами.

Бансабира заинтересованно обернула к нему лицо: отличный взгляд на вещи.

– Раманин, – Бану кивнула в приветствии, поднявшись на ступеньки парадного крыльца. – Слышала, ваша прошлая беременность завершилась успешно. Поздравляю с дочерью, – бесстрастно заметила Мать лагерей, поглядев на пополневшую талию женщины.

– Стараемся, – Кхассав развел руками, будто отвечая на незаданный вопрос о наследнике. – А вы, до меня дошли слухи, постарались на славу? – улыбнулся он, пропуская вперед Бансабиру.

– Тану благословила дома Яввуз и Маатхас дочерью и сыном, – отозвался Хабур.

– Х… Хабур, да? Давай, давай, не отставай, – подначил Кхассав, обернувшись через плечо, хотя Хабур и без того шел след в след. – Ну, поскольку вы первые, и места еще полно, можете выбрать из свободных комнат, где остановитесь. И сколько вам надо места? Смотрю, северяне как всегда, со всей ордой, – усмехнулся Кхассав.

– Это только пол орды, – отозвался Хабур, хохотнув следом за таншей и государем.

– Отлично! Джайя, нам надо бы разместить наших дорогих северян. Да отогреть, они ж небось продрогли в снегах?

– Если надо, поручи это прислуге. Или пусть этим занимается раману, – взбрыкнула Джайя и, развернувшись, свернула в первый попавшийся коридор, лишь бы больше не находиться в компании Бану. Последнее пребывание на севере и встреча с Маленькой таншей серьезной занозой засели глубоко в сердце.

Раман глядел вслед супруге с неподдельным человеколюбием.

– Эх, жаль, что все беременные женщины такие вздорные.

– Разве? – поинтересовался Хабур таким безынтересным тоном, что даже Мать лагерей посмотрела на него с завистью.