– Ничего, – разведчик пожал плечами. – Видать, пока я был в плену в Ласбарне, упырь, которого я отрядил травить Каамала, прознал об … анархии в наших рядах, решил больше не иметь с вами дел и дал деру.

– Хорошо бы, чтобы, если так, у него где нибудь по дороге язык отсох. На всякий случай.

У Юдейра дернулся вверх уголок губ.

– Так или иначе, – Бану почесала бровь, – надо решать с Каамалами. Я не Раду, и не могу полагаться на случай вроде охоты и капканов. Мне надо устранить все, что мешает Яфуру наречь Гайера прямым преемником.

Юдейр снова хмыкнул, в каком то неоднозначном жесте повел головой.

– Как думаете, – философски заметил он, – Этер Каамал знал, что угодил в жернова вашей одержимости ни от кого не зависеть только потому, что родился?

Бансабира оценила выпад взлетом брови. Она усмехнулась в ответ, сказав:

– Не знаю. А ты?

Юдейр поджал губы:

– Вы спите в постели Сагромаха и родили ему двоих детей. Почему я, – Юдейр сделал акцент, – все еще здесь?

Бану повела плечиком:

– Без понятия. Но если больше не хочешь маневрировать, как уж на сковороде, между мной, разведкой, которую надо как то координировать и строить, и той какой то мутной частью твоей жизни, о которой мне, видимо знать надо, но не дано – бросай все.

– Чего? – от такого заявления Юдейр обалдел.

– Бросай все, – повторила Бану. – Ты сделал более, чем достаточно. Сообщи Варну, чего он еще не успел узнать сам, как когда то Рамир тебе, и уходи. Варн из Храма Даг, так что за пару месяцев управишься. И, – Бансабира развела руки, подразумевая свободу выбора, – ты можешь тоже больше от меня не зависеть.

Юдейр едва дослушал.

– Вы с воем уме? – спросил жестко. – Я жизнь угробил, а теперь могу не зависеть? Попользовалась и выбросила, так? – он встал рывком, так что стул отъехал на три шага. – Думайте, что говорите, тану. Помрет эта ваша девчонка из Каамалов. Хотя, клянусь, я бы посмотрел, как Раду облажается и будет казнен.

Бансабира вздохнула: если сможет устранить проблему – пусть ведет себя, как угодно. Но Юдейра вдруг осветило такое торжество, что Бансабире поплохело.

– А что?! – почти распел мужчина. – Отличная затея, не находите? Давайте так и решим! – с энтузиазмом Юдейр хлопнул ладонями по танскому столу. – Пусть дерьмо за Раду прибирает Раду. Вот когда он провалится, и я посмотрю – издали, конечно – на его публичную казнь, вот тогда дерьмо за Юдейром приберет Юдейр. Идет?

Бансабиру возмутило.

– Ты что ли со мной торгуешься? – уточнила танша.

– А то, – Юдейр оскалился. – После Ласбарна так и тянет на какой нибудь незаконный денежный дебош, – пооткровенничал наигранным тоном. – Ну если так можно выразиться.

Бану было плевать, как он там выражался. Вел себя Юдейр отвратно.

– Если в Ласбарне тебе отшибло память, я напомню: ты не торгаш, ты разведчик и мясник. Сделай так, чтобы Яфур назначил Гайера преемником и поживей.

– Или что?

Оборзел в край.

– Знаешь, почему я побаиваюсь Гора? – спросила женщина. Юдейр мотнул головой больше для вида, чтобы продемонстрировать вообще какую то реакцию. – Потому что он научил меня всему, что я знаю. Соответственно, он знает меня. Так вот, Юдейр, тебя, лидера своей разведки, всему учила я.

Юдейр еще даже не успел открыть рот, как уже услышал решающее:

– Иди.

Мужчина прицокнул, прочистил зубы языком – в несколько показном тоне – хмыкнул: сколько бы детей ни родила, а пока кормит она не сама, Мать лагерей остается собой.

У самой двери мужчина обернулся с вопросом в глазах:

– Знаете, у вас на севере… – начал он, колеблясь.