– Так ты все таки исхитрился? – как могла требовательно уставилась танша на Раду. Маатхас сидел рядом с ней, готовый в любую секунду поддержать или оказать помощь.

Раду замешкался: соврать – не дайте Боги всплывет. И так подмочил себе имя, чтобы опять вляпываться и опять прилюдно. С другой стороны, выдать Вала тоже грозило черной неблагодарностью парню: а ну как и ему перепадет?

– Ну, – похоже, танша верно уловила тон ситуации, не дождавшись ответа, – как бы ты ни решил этот вопрос, я рад, что он улажен.

Это Раду приободрило.

– Рассказывай, – велел тан, и Раду рассказал.

Лицо Бану сияло, пока Раду вещал. Он еще не успел закончить, как танша тут же влезла:

– И когда Льстивый Язык собирается провозгласить моего сына преемником?

Вот тут то Раду и застрял. Надо было как то сообщить, что Яфур пока не намерен, ибо надеется на благодеяние небес и успешное разрешение невестки.

– Эм… ну….

Раду тыкался так и эдак, пока раздраженный его поведением Сагромах не рявкнул низко и коротко, чтобы тот заканчивал. Раду перевел дух, опустил глаза, взял себя в руки и как на духу выпалил все в одной фразе. Так то и так то, беременна малая Каамалша, все.

На лице Бансабиры застыло недоумение. В каком смысле беременна? Разве Юдейр не должен был еще не пойми когда уладить вопрос и обустроить каамаловы кухни так, чтобы Этер стал бесплодным? Поскольку никто из присутствовавших, кроме Сагромаха и Гистаспа, покинувшего Иттаю, чтобы неотступно следовать за госпожой, о жизни Юдейра осведомлен не был, поднимать разговор было бессмысленно и даже вредно.

Бансабира поглядела на Раду еще разок, потом ощупала взором собравшихся, перекинулась взором на стены того же железно каменного оттенка, что и в её собственном чертоге. В чуть утомленном жесте повела рукой:

– Кто, что думает?

Домыслов было немного. Хабур высказался первым:

– Дела на полпути не бросают. К тому же все здесь понимают, что к чему. Так что, лучше всего назвать одного человека и доверить ему доделать начатое, – усач открыто посмотрел на Раду, и тот запаниковал. Снова приближаться к чертогу Каамалов, желания не было. Ладно бы порубить, а так…

– Ну… ммм, – размышлял Раду. – А вдруг она родит девочку?

Бансабира перевела на подчиненного взгляд до того полный изумления, что Раду свое имя позабыл.

– Вдруг она родит девочку? – осторожно переспросила танша.

– М м, – когда здоровенный бугай скомкано кивнул, Хабур от комичности зрелища загоготал.

– Раду, – доверительно обратилась танша, – я тоже девочка. И кому это помогло?! – она слегка развела руки.

Раду замямлил, отвел глаза и с ответом не нашелся. Бансабира вздохнула:

– Пошлите гонца за Валом. Я сама с ним поговорю.

Поговорить с Валом удалось совсем скоро и, перекинувшись парой фраз с госпожой, телохранитель смекнул, что надо ловить Юдейра.

Командир разведки стал поистине неуловим как тень, и за Валом, к которому не то, чтобы до сих пор хранил обиду, но которого всерьез опасался, эта тень следовала неотступно.

Когда они встретились – здесь же, в чертоге Маатхаса – малышам минул сорокоднев, а Бансабире пошел двадцать второй год. Времени оставалось все меньше, и тану начинала паниковать.

– Разве не ты должен был сделать так, чтобы Этер был бесплодным?!

– Я и делал, – ответил Юдейр, стаскивая с лица ставшую привычной повязку и поудобнее располагаясь в кресле напротив танского. Он огляделся. – Кабинет совсем как ваш в чертоге Яввузов. Тан постарался?

– Тан. Что с Этером?

Юдейр хмыкнул: настойчивая, как всегда.

– Ничего, – разведчик пожал плечами.