– Гленн до их пор не знает, – отозвался Артмаэль.

– Я не тебя спрашивал! – огрызнулся архонец.

– А что до нас с Таланаром… – Нелла встала к Шиаде вплотную. – Когда я думала, что откроюсь тебе, ты исчезла в Этане. Таланар для себя решил оставить это в секрете, а с тех пор, как ты снова вернулась ко мне… Шиада, ну вот сказала бы я правду, и что бы это изменило? Таланара все равно не вернуть, а на его решение хранить тайну твоего рождения я никак не влияла. В этом могу поклясться святыми Тропами Междумирья.

– Я… – Шиада растерянно огляделась. – Мне нужно время, осмыслить это, – она зашагала взад вперед, потирая виски. – Можно не беспокоить меня до вечера?

– Конечно, – отозвалась Первая среди жриц. – А что вечером?

– Я попрощаюсь с дочерью, – поджав губы, сказала Шиада. Уголки её губ безотрадно стекали вниз.

– Так скоро?! – в один голос спросили мужчины.

– Если я затяну, расставание станет невыносимым, и тогда я вовсе не покину остров. А я теперь не только Вторая среди жриц, но и королева Архона. И у меня есть сын, которому тоже нужна мать.

– А нашей дочери она не нужна? – спросил Артмаэль.

– Наша дочь посвящена Той, Которая всем Богам и всем людям заменяет их матерей. Иначе никак.

Агравейн погрустнел. Заставлять Шиаду выбирать было горестно, и, наблюдая за её печалью, Агравейн испытывал тяжесть на сердце, будто он сам отнимает её от Лиадалы. Но вместе с тем, непозволительная в данный момент легкость невесомым пером свободы коснулась его сердца. Больше её с этим поганым друидом ничего не свяжет.

Нелла посмотрела на Шиаду прямо и твердо:

– Таково повеление, Вторая среди жриц. Твоя дочь отныне принадлежит Праматери Богов и людей.

– Богиня в каждом из нас, в сердце и разуме, на земле и на небе, – отозвалась жрица совсем пусто.

* * *

На следующее утро Шиада, стоя на берегу, снова, как совсем недавно, целовала маленькие девичьи ручки со слезами в глазах. Она не спала ночь напролет, и под глазами залегли темные круги печали. Всю ночь Агравейн, как мог, пытался утешить супругу: ловил, обнимая, когда она опять начинала безотчетно мерить шагами комнату, говорил теплые слова. Но у Шиады была лишь одна мысль на языке: Лиадале всего три. Она не просто откажется от кровной матери, как когда то сама Шиада – она забудет её полностью.

Это осознание душило, как кольца самого сильного удава. Вселенский Змий, Достойный Сын Праматери Богов и людей, на заре времен заглотил собственный хвост, скрепив круг спирали, следуя по которой, люди раз за разом переживали одинаковые беды: сыновья за отцами, дочери за матерью. Сейчас, держа в ладонях маленькие холодные ручки ребенка, Шиада как никогда понимала, что единственные во всем Этане прямые потомки змеемудрой расы, жрицы и жрецы династии Сирин, Змеиные дети, Великому Змею и обещаны. И их участь, решенная без их выбора, в том, чтобы раз за разом возрождаться в этом кругу, между головой змия и его хвостом и славить Ту что дала Ему Жизнь, а вместе с ним и целой вселенной.

– Я оставляю тебя в самых лучших руках, родная, – говорила Шиада, стараясь улыбаться.

– А как же ты, мама? Ты со мной не останешься?

Шиада качнула головой.

– Прости, я не могу, – она поцеловала девочку в лоб. – Помни, что здесь – твой самый настоящий дом. И чем больше ты будешь здесь, тем больше будешь его любить. Ты, наверное, не запомнишь, но постарайся: маме жаль, что она была с тобой так недолго.

– Но ты же еще приедешь? – спросила девочка, глядя красивыми янтарными глазками с чистого лица на прекрасную медновласую мать.