Девочку встретили хорошо и радушно, познакомили со всеми родственниками, включая Артмаэля, родича очень дальнего, но особенного еще и тем, что он возглавлял храм Шиады, Матери Тьмы, чье имя в ритуале досталось и матери самой девочки. Та стояла, разглядывая взрослых с восторгом и разинув рот. Вскоре девочку быстро перепоручили заботам одной из старших жриц. Лиадале хотелось все посмотреть, везде побывать, всех потрогать. Взрослые улыбались, смеялись, провожали малютку глазами.

И когда дверь за ней закрылась, Артмаэль не удержался:

– Начало её пути в этой жизни на все сто процентов совпадает с началом пути её матери.

– Шиаде было пять, – зачем то заметил Агравейн.

– Я помню, – ответил Артмаэль, не глядя на короля.

– Артмаэль, – осекла Нелла.

– О чем он? – Шиада посмотрела на храмовницу. Та помолчала, спрашивая прошлый опыт их с Шиадой ссор, как много она выиграет от того, что сохранит тайну?

Нелла кивнула, давая добро.

– О том, что, когда ты уедешь, эта девочка останется в том числе и под моим присмотром – присмотром кровного отца. Но она никогда не узнает об этом, и всегда будет помнить только высокородного и абсолютно чужого отца война, который имел отношение к культу Праматери столь же далекое, сколь и посредственное.

Шиада, хмурясь, перевела глаза на храмовницу.

– Нелла?

Та замотала головой:

– Всеблагая! Ты всегда сама можешь узнать эту истину на Тропах Нанданы.

– Но я хочу узнать сейчас, – Шиада не отводила глаз от Первой среди жриц. Та покусала губы, собираясь с духом. Однако Артмаэль опередил:

– Однажды ты спросила меня, чего ради умерла твоя первая дочь, и я сказал, что наследовать кресло охранительницы Пруда и Дуба всегда может только девочка, зачатая в огнях Нэлейма меж жрицей из Сирин и друидом Ангората. Тогда ты промолчала, но много раз задавалась потом вопросом, отчего сама, будучи дочерью христианина, называешься Второй среди жриц.

Шиада возвела лицо к потолку.

– Стало быть, герцог Рейслоу Стансор, не имел отношения к моему появлению на свет?

– Точно, – подтвердил Артмаэль.

Шиада закрыла глаза, переводя дух: ответ становился очевиден.

– Таланар, не так ли?

Агравейн побелел.

– Ты – последняя из его детей, – Нелла поднялась и сделала несколько шагов навстречу преемнице.

Шиада положила ладонь на грудь. Всеблагая и Всеправедная! Это, конечно, объясняло все, но…

– Постой, – Шиада качнула головой. – И сколько было моей матери?

– Около тридцати.

– А Таланару – шестьдесят?

– Шестьдесят шесть, – уточнила Нелла.

Шиада не верила ушам. Она отвернулась от храмовницы, отирая ладонью с лица все эмоции, которым не искала названий.

– Удивительно, что она вообще согласи… Нелла, – воззвала жрица, поводя головой. Правда никак не укладывалась в голове.

– Твоя мать, как и всякая Сирин, всегда знала, в чем её долг. Рейслоу Стансор не мог смириться с тем, что его жена настойчиво молится о дочери, и потому сама обратилась ко мне с просьбой прислать друида, когда твой отец в очередной раз покинет замок.

– И ты прислала старика?

– Таланар был почтенным старцем, и его вряд ли стали бы в чем то подозревать. К тому же, твоя мать была сестрой короля Иландара и дочерью нашей династии. Неужели мне следовало уложить её в одну койку с сыном какого нибудь козопаса только потому, что тот был помоложе?

– Выходит, мы с Гленном не совсем кузены, – приметила Шиада теперь очевидный факт.

– А ты думаешь, я доверила бы тебя ему, если бы он не состоял в прямом родстве со Второй среди жриц? Охранять следующую храмовницу редко годны даже отцы, что говорить о кузенах?

– Почему вы не говорили об этом никогда?! – влез Агравейн.