– Но ты же еще приедешь? – спросила девочка, глядя красивыми янтарными глазками с чистого лица на прекрасную медновласую мать.

– Конечно! – горячо пообещала Шиада, встряхнув ручки дочери. – Я всегда буду приезжать. И даже когда тебя будет казаться, что меня нет рядом, знай, что я всегда с тобой. Если я буду тебе нужда, Лиадала, если только ты позовешь меня…

Шиада не договорила, прижав малютку к себе.

– Папа, – потянулась девочка к Агравейну, когда мать отпустила, и тот, с щемящим чувством в груди, подбросил ребенка на руки.

– Мы любим тебя, Лиадала. Мы обязательно приедем еще. Много много раз, – пообещал Агравейн.

– Обещаешь? – спросила девочка.

– Обещаю, – улыбнулся богатырь. – Ты ведь еще узнала не все о великом герое по имени Железная Грива. А у меня в запасе полно историй о его приключениях!

Девочка заулыбалась широко широко и радостно дернула отца за свисающую прядь вьющихся волос.

– Я буду ждать тебя.

– Ага, – он поставил ребенка на землю и вложил крохотную по сравнению с его собственно ладошку в руку Неллы Сирин.

– Я позабочусь о ней, а вы можете разделить свою печаль, утешаясь дочерью, которую обретете вскоре, – заверила храмовница. Агравейн кивнул: да, другого им не дано.

Шиада кратко обняла женщину одной рукой и почти незаметно чмокнула в щеку. Затем отстранилась, поглядела на наставницу и ладошку Лиадалы в руке храмовницы:

– Я и впрямь оставляю её в лучших руках, Нелла. Живи долго, о, почтенная, и пусть плоды трудов твоих возвеличивают могущество Ангората и славу Праматери во всех уголках Этана.

– Пусть! – одновременно проговорили Нелла, Агравейн и малютка Лиадала.

Шиада развернулась к лодке. Агравейн подал руку и помог забраться на борт. Весь путь до дома жрица даже не пыталась сдерживать слезы: предначертанное Праматерью всегда сбывается.

* * *

Танира билась в горячке. Металась по простыням, залитым кровью настолько, что теперь даже мысли не возникало, что когда то они были белыми. Хватала воздух губами и задыхалась от ужаса надвигающегося конца.

– СДЕЛАЙТЕ ЧТО НИБУДЬ! – ревел Таммуз, глядя на абсолютно бесполезных лекарей, суетящихся вокруг сестры.

– Мы делаем, что можем! – рявкнул в ответ главный из них.

– Ваше высочество, пойдемте отсюда, – Сафира попыталась увести Таммуза из спальни роженицы, но тот с силой толкнул старую жрицу, так что Сафира наверняка упала бы, не поймай её Салман.

– Таммуз, пожалуйста, – попросил царь Адани. Таммуз развернулся мгновенно и, отпихнув Сафиру снова, врезал зятю в челюсть.

– ЭТО ТЫ ВИНОВАТ! – в бессилии заорал Таммуз. – ЭТО ТЫ ВО ВСЕМ ВИНОВАТ! А ТЕПЕРЬ СТОИШЬ ТУТ И ПРЕДЛАГАЕШЬ СДАТЬСЯ?!

– Брат, – Салман положил руки на кулаки Таммуза, сжимавшие царское одеяние на его груди. – Мы не поможем ей этим.

– Да мы ей вообще ничем не поможем! – сорвался Таммуз и зарыдал. Салман прикрыл глаза, но уже в следующий момент вздрогнул от выворачивающего душу женского крика.

Обернувшись на звук, Таммуз открыл рот и побелел, глядя, как лекарь, задрав исподнее Таниры почти до груди, широким жестом полоснул по животу.

– ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ?! – слезы высохли мгновенно.

– ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО! – проорал в ответ целитель, убеждая Салмана вывести буйного родича.

– Я НИКУДА НЕ УЙДУ! – Таммуз отбился от Салмана и так злобно глянул на подоспевшую стражу, что те замерли, где стояли.

В один решительный шаг Таммуз оказался у изголовья кровати сестры, потерявшей от боли сознание.