* * *

Все для орсовского и аданийского царевича смешалось в единое кровавое пятно. Кусая губы, чтобы не зарыдать в голос, он положил ладонь сестре на лоб. Танира пришла в себя.

– Это мальчик? – спросила слабо. Салман, наблюдая из за спины Таммуза за супругой, которая неотрывно смотрела на брата, был готов соврать что угодно, лишь бы Танира успокоилась. Но Таммуз лишь качнул головой:

– У тебя дочь. Славная и хорошенькая, как её мать, – слезы предательски покатились по мужским щекам. – Такая чудесная, – Таммуз совсем расплакался, глядя на бело серое лицо с темными ввалившимися глазами от неостановимой кровопотери.

Танира сделала невозможное – чуть подняла безжизненную, как листок бумаги, ладонь. Откликаясь мгновенно, Таммуз поймал её, подставился щекой, прижал ладошку сестры к щеке.

– Не плачь, – мягко, нежно, как умела она одна, попросила Танира. – Не надо.

– Та… нира, – сквозь слезы выдохнул Таммуз, зажмурившись, отчего горячие капли потекли с новой силой и обожгли холодную гладкую кожу женского запястья. Царевич развернул ладонь сестры и вплотную прижался губами. – Не смей меня бросать, слышишь?

– М м, – подтвердила молодая женщина. – Как же я… – «могу тебя бросить».

Но сказать сил уже не нашлось. Нужно было сберечь их для главного.

– Ты… ты позаботишься о ней? О… а как зовут мою д… дочь? – едва слышно выдохнула Танира.

Салман быстро шагнул вперед, подсаживаясь к жене рядом с Таммузом.

– У неё пока нет имени, но если ты…

– Мама, – обронила Танира.

– Что? – спросил Салман.

– Ма… ма…

– Ты хочешь назвать её Джанийей? – спросил Таммуз. Танира улыбнулась, закрыв глаза.

– Я позабочусь о Джанийе.

– Спасибо, Таммуз. Ты такой сильный. Всегда… был…

– Ш ш ш! – Таммуз прижался лбом к руке сестры. – Береги силы, пожалуйста, Танира! Я клянусь. Клянусь памятью нашей матери, что буду защищать её ценой своей жизни, всегда! Танира, я клянусь! И ты еще сама увидишь, каким хорошим я буду защитником! Мы вместе покажем ей родину женщины, в честь которой её назвали! Мы…

– Ваше высочество, – позвала Сафира.

– Мы покажем ей Аттар. И я отобью Аттар для неё, вот увидишь, Танира! Эта девочка унаследует не только Адани, но и весь Орс…

– Ваше выс….

Сафира не договорила: Салман упал жене на ноги и зарыдал.

– Джанийя положит конец вражде, – не сдавался и не верил Таммуз, – и мы забудем, как страшный сон…

Он сбился, дрожа всем телом, ловя воздух трясущимися губами.

– И ту давнюю войну…

Слезы покатились по мужским щекам, оглушая сильнее, чем раскатистый рев бури в Великом море.

– Забудем вражду…

Таммуз подавился всхлипом…

– … и изгнание, и…

И, вскинув голову, он взвыл волком на весь Адани.

* * *

Таммуз склонился над новорожденной. Джанийю запеленали, и, так и не приложенная к материнской груди, кроха, пища, потихоньку заснула.

Таммуз ненавидел её и любил. Одновременно. До безумия. До помрачения рассудка.

Это она виновата в смерти своей матери. Эта маленькая, розовая, сморщенная…

Это она – единственное, что осталось от её матери. Маленькая, розовая, бессильно тихая.