– Здорово, что хоть где то в Ясе все так, как мне кажется идеальным.

– Это как? – не понял Арл.

– Люди получают удовольствие от соития и даже не думают это скрывать.

Несмотря на изумление, Кхассав и впрямь воодушевился: его мечта – не прятаться с такими вещами хотя бы в собственном дворце!

– Мы не занимаемся ничем таким, – Дагди поджала губы.

– Точно, – Арл весело качнул ногой, чуть подкинув девушку. – Увы и ах, у Дагди серьезный отец.

Кхассав всматривался внимательно в их лица, вспоминая события минувшего ужина, и мог теперь сказать с точностью: Арла останавливал отнюдь не отец Дагди.

– Как закончится сезон китобойни, поеду к нему и вот тогда, – Арл насупил брови, уставившись на девушку требовательным взглядом, – мы женимся. Ясно тебе?

Непонятно, кому именно он это сказал – Дагди или себе, но девушка рассмеялась, чуть наклонила голову.

– Ага, яснее не бывало, – тронула губами губы Арла.

– Слушайте, а никого не смущает? – Кхассав неопределенно мотнул головой в сторону двери.

– Ты про танов что ли? – уточнил Бьё. Видимо, парню страсть, как хочется об этом поговорить. – А что там может смущать? – он затаил дыхание, намерено прислушиваясь. – Вроде все вполне обычно.

– Охота сегодня была тяжелая, многие просто устали. А так тут иногда пол усадьбы ходуном ходит.

В подтверждение слов Арла из усадьбы почти сразу донесся еще один женский голос.

– Ни разу не слышал, чтобы это кому то было поперек горла, – добавил Арл.

– Нет, ну иногда старушки ворчат, что мол, они уже спать хотят, а молодежь не угомонится никак, – заметила Дагда.

– Старушки вечно ворчат, – махнул рукой Бьё. – Им просто завидно, что их время прошло.

– Хорошо, – Кхассав почти сдался, – но таны остаются в общей гостиной.

Кхассав всерьез достал – он понял это по тому, как одновременно на него посмотрели все трое: и?

– Это как то…

– Ты что, в собственной спальне не ел ни разу? – спросил Бьё.

– Да, видать, он то в своей спальне только и ел, – обронил еще один женский голос. Кхассав обернулся и наткнулся взглядом на Аргерль. Вопреки ожиданиям с ней был не Гед, её муж, а какой то моложавый мужчина. Дагди попыталась соскользнуть с колен Арла, но Аргерль махнула рукой.

– Сиди себе, – улыбнулась Аргерль, кутаясь в теплый плащ. Её сын сел рядом с Бьё.

– Поди девственник, да? – поинтересовалась хозяйка усадьбы.

– Что вы себе позволя…

– Ты так болезненно пялился на танов весь ужин, – Аргерль явно издевалась.

Кхассав покраснел, будто его застали за чем то непристойным. Еще более непристойным, чем подглядывание за чужой близостью.

– Мне было странно, – с нажимом объяснил он, – что Сагромах флиртует с какой то рыжей на глазах у Матери лагерей, а та нежится с собственным оружейником. И при этом все довольны, будто так и надо! Но потом, то есть сейчас, я понял, что…

– Рыжая, – не глядя, объяснила Аргерль, – это двоюродная сестра Сагромаха и моя средняя невестка. Оружейник – Шухран. Он уже год щенячьими глазами смотрит на Адальму. Она островитянка, но живет у нас с прошлой весны. Тану сказала сегодня, что он намерен серьезно, и мы пообещали парню устроить встречу с братьями Адальмы. Отца с матерью у них нет давно. А в порядочности мальчика нам еще не довелось усомниться. Сынок, подкинь, – попросила Аргерль, присаживаясь на соседнюю скамью.

– Матушка, – тот выполнил поручение, перекинув несколько поленьев из дровницы в жаровню.

– У нас, там, откуда я родом, – уклончиво заметил Кхассав, – чтобы так себя вести, надо прятаться.