Видимо, это должно было как то поддержать Кхассава, но он взмок.

– Ном Корабел – это… ну, слушай, любой моряк знает имя Нома Корабела! Это же главный танский корабел, – объяснила хозяйка усадьбы.

– В свое время он по приказу танши потрудился над нашими кораблями и сконструировал эти тартаны с чуть более высокими бортами и широким основанием, чтобы охотники реже валились за борт на высоких гребнях.

Кхассав безмолвно кивнул: вот оно как.

– А тан отыскал нам отличных кузнецов, – с энтузиазмом заметила Дагди. – Они смогли обработать мирассийскую сталь, заказанную таншей, и сделали отличные гарпуны, – она показательно жестикулировала.

– Что ж, выгодный обмен, – протянул Кхассав. – Орудия труда и плоды труда.

Бьё не выдержал и шарахнул рамана кулаком в плечо.

– Выгодный обмен? – подобная реплика была кощунственной: эти южане все, что ли, в жизни меряют звоном серебра? – Ты вообще когда нибудь думал о людях, как о людях?! Да…

– А ну ка убери руки, выродок! – от двери, ведущей во двор, раздался гневный вопль.

* * *

Когда Таир проснулся среди ночи и не нашел рамана, он забеспокоился и бросил клич своим. Теперь один из бойцов, высокий, светлобровый, в полной боевой готовности, с горем пополам отыскал рамана и решил, что северяне активно перешли от угроз к рукоприкладству.

– Извинись немедленно, – припечатал Кхассав. Он быстро смекнул, чем может кончится. – Это был дружеский жест.

– Да куда уж дружеский! – рявкнул телохранитель и потянул из ножен меч.

Кхассав побелел.

– Простите, его, пожалуйста. Это все выпитое пиво, да и видно же, что он спросо…

Аргерль воздела палец, призывая рамана замолчать. Её старший сын поднялся первым. Бьё и Арл встали тоже. Дагди соскользнула с колен возлюбленного еще до того, как он успел намекнуть на необходимость.

– Щенок правильно говорит, – твердо проговорил Бьё, молниеносно надвинувшись на противника. Поднырнул под занесенным в ударе мечом, одним уверенным движением двинул мужчине с локтя. У того хрустнула шея, и он свалился замертво.

Кхассав побелел. Бьё посмотрел на него надменно:

– Слишком длинному языку во рту нет места, – припечатал.

– И этого достаточно, чтобы убить?! Длинный язык?

– Разумеется, – важно кивнула Дагди. – Перст, указующий с вызовом, должен быть воздет или отрублен. А язык, оскверняющий имя тана, должен быть прижжен или выдран. Итог в обоих случаях все равно одинаков.

– Похоже, Бансабиру с такими нравами недаром назвали Матерью лагерей, – только и нашелся Кхассав. Это заявление Бьё задело еще сильнее, и он взмахнул своими огромными ручищами.

– Мать лагерей! Какая еще мать лагерей?!

Кхассав напрягся всем телом: если «Мать лагерей» – неуважительное обращение к Бансабире, перелом шеи может достаться и ему. Кажется, придется сказать этим варварам, что он – раман Яса. Пусть подумают, чем его смерть обернется для их обожаемых танов.

– Бансабира Яввуз – мать всего севера, – веско пригвоздила Аргерль, остужая ситуацию.

– Ну как всего, – заметил наследник усадьбы Амракс.

– Всего, – отрезала Аргерль. – Её старший наследует Каамалу. Трое детей, три танаара.

– Наши два точно унаследует Шиимсаг, – сказала Дагди.

– А дочку, еще увидите, – добавил Арл, усаживаясь на место, – танша за раманского сынка выдаст. И будет матерью Яса, – он завеселился. Аргерль его настрой не разделила.

– Чтобы Яввуз и Маатхас отдали дочь какому то сопливому хорьку с юга? – будь Аргерль мужчиной, не удержалась бы от плевка, но будучи женщиной ограничилась тем, что скривила лицо.