Любовь, в которой нет честности, всегда – проклятие.

* * *

Конные посланники Агравейна и Удгара настигли Шиаду на биваке в одном из поселений Ургатских кочевников. А с ними – и сам король, который заявил, что, скинув государственные дела на Старого короля, помчался вслед за женой. Не следует королеве на сносях путешествовать столь далеко, тем более в одиночку. И раз уж её одолевает столь настойчивое желание увидеть старшую дочь, ей достаточно было попросить у короля помощи. Беременным, конечно, вечно что нибудь этакое приходит в голову. В срок вынашивания женщина особенно открыта провидению и почти всегда пребывает в пограничном состоянии между миром людей и миром Богов. А значит, какие нибудь прочие духи или демоны тоже могут нашептать будущей матери непонятно что. Иначе это путешествие без охраны со стороны Шиады, на взгляд смеющегося короля, было не объяснить.

Но когда Агравейн и Шиада оказались наедине в шатре – одном из привезенных конной гвардией Аэлантиса – король схватил жену за шею огромной могучей дланью и с силой толкнул в сторону. Шиада успела всхлипнуть от неожиданности, прежде чем услышала хруст позвонков от толчка. Полными паники глазами она уставилась на мужа, отступая:

– Ты что себе позволяешь?! – зашипела жрица, потирая шею.

Агравейн не отвечал. Он снова, в пару безразмерных шагов настиг супругу, схватил за волосы, потянул, заламывая голову назад, чтобы Шиада смотрела на него прямо, не имея шанса спрятать глаза и слукавить, как обычно.

– Если бы ты только не носила мою дочь, – прошипел Агравейн в ответ голосом, какого Шиада никогда от него слышала.

Подобная фраза и особенно тон подействовали на жрицу оглушающе. Ей практически захотелось зарыдать: неужели даже он не способен понять, что и почему ей так важно?!

– И что бы ты сделал? – с ужасом спросила она. Кто угодно – но он не может ей угрожать. Кто угодно – но он не должен её ненавидеть! Как ни посмотри, она и впрямь слишком часто и сильно любила этого короля перед Вечностью, чтобы отказаться от него в теперешней жизни. – Что бы ты сделал, Агравейн?! – найдя в себе силы, Шиада поймала лицо мужа в ладони, притягивая, вынуждая Агравейна наклониться.

Женщина смотрела напряженно, вглядываясь, пытаясь уяснить перемену, что в нем произошла. Кусала губы и тянулась к Агравейну.

– Что бы ты сделал, не носи я дитя? – в голосе мелькнула влажность. – Как только тебе в голову пришло …

Агравейн не поддался, оттолкнув Шиаду в грудь.

– Я бы сделал то, чего не рискнул сделать на Тропах Нанданы, – процедил он все тем же чужим и далеким голосом. Отошел от жрицы, распрямился, поглядел сверху вниз. – Клянусь, – добавил он с болью и вселенской печалью в глазах, – весь Этан был бы счастливее, если бы ты просто не родилась.

Шиада отшатнулась сильнее, чем от удара.

– Ты … ты понимаешь, что говоришь? – выдохнула она с дрожащими губами. – Ты ведь знал, ты согласился тогда, в святая святых храма Нанданы, что у меня будет дочь от другого мужчины. Так почему позволяешь своей ненависти к Артмаэ…

Агравейн перебил, злобно рассмеявшись.

– Ненависть к Артмаэлю? – переспросил он. – Что ты, Шиада. Я не ненавижу его, я сочувствую ему. Потому что даже если сейчас ты скажешь, что останешься на Ангорате навсегда, это будет значить, что ты останешься с ним – мужчиной, который, наверное, даже более несчастен из за тебя, чем я. Но ничего, – улыбнулся Агравейн совсем нечеловечески, – мне есть чем утешится – у меня есть сын. Ему тоже есть чем – у него есть другие дети и, как и у меня, женщины на любой вкус.