Игра черных против мэйдзина тоже не казалась светлой. Она производила мрачное впечатление, напоминало нечто, поднимающееся из самых недр земли, словно вопль, задержавшийся из-за нехватки дыхания. В ней копилась сила, которая не могла найти открытого выражения. Старт выдался непростым, а затем началось медленное вторжение в лагерь противника.

Игроки в го часто делятся на два вида. Одни думают, что им сил совсем не хватает, другие – напротив, что сил у них весьма много. И если седьмой дан Отакэ относился к первым, то шестой дан Го Сэйгэн – ко вторым.

Седьмой дан, вечно недовольный своими силами, не мог позволить себе расслабленной, легкой манеры в этой партии, названной им «игрой вплотную», – пока, по крайней мере, не видел ее исхода.

33

После первого дня в Ито снова возникли разногласия, поэтому никто не знал, когда партия продолжится.

Еще в Хаконэ седьмой дан Отакэ не принимал внесенных из-за болезни мэйдзина изменений в правила. В Ито он стал еще упрямее. Возможно, из-за горького урока, полученного им в Хаконэ.

Я, как спортивный журналист, не имел права описывать закулисные нелады. Более того, сейчас я не помню точно все обстоятельства, но, видимо, вопрос стоял именно в дате следующей встречи.

Сначала было уговорено, что игра будет вестись через четыре дня на пятый, и в Хаконэ все шло именно так. Четыре дня предназначались для отдыха, но пожилому мэйдзину в «консервной банке» от них становилось только хуже. Поэтому перерывы решили сократить, но седьмой дан Отакэ воспротивился. В Хаконэ он уступил только один день и согласился играть через три дня на четвертый. Однако в последний день игры перед больницей мэйдзин сделал лишь один ход. И хотя расписание в целом поддерживалось, план играть с десяти утра до четырех потерпел крах.

Доктор Инада из больницы Святого Луки сказал, что мэйдзин вряд ли когда-нибудь полностью оправится от своей болезни, и с неохотой разрешил поездку в Ито. Он пожелал, чтобы партию доиграли за месяц. В первый день в Ито мэйдзин сидел за доской, и веки его слегка опухли.

Болезнь мэйдзина вызывала тревоги. Многие хотели, чтобы игра закончилась побыстрее. Даже газета, которая организовала столь популярную среди читателей партию, надеялась на скорое завершение. Промедление могло привести к печальным последствиям. Оставалось только сократить время между партиями. Но седьмой дан Отакэ не поддавался на уговоры.

Пятый дан Мурасима предложил:

– Я попробую переубедить Отакэ, ведь мы давние друзья.

Мурасима и Отакэ дружили издавна – оба еще в юношестве переехали в Токио из Кансая; Мурасима стал учеником мэйдзина Хонъимбо, а Отакэ – седьмого дана Судзуки. Пятый дан надеялся, что в силу дружбы Отакэ его послушает, и был настроен оптимистично. Он даже рассказал седьмому дану о болезни мэйдзина. Тот еще сильнее заупрямился и обратился к распорядителям – как они посмели заставлять его играть с пожилым, нездоровым человеком?

Он также заявил, что ночевка пятого дана Мурасимы, ученика мэйдзина, в той же гостинице и встреча с ним нарушают правила игры. Когда в Хаконэ приезжал шестой дан Маэда, ученик мэйдзина и муж младшей сестры седьмого дана, то он намеренно останавливался в другой гостинице, чтобы не оказаться в одном помещении с мэйдзином. И конечно, седьмой дан Отакэ раздражался от того, что строгие правила нарушаются из-за друзей и знакомых.

Как бы то ни было, наибольший дискомфорт седьмому дану причиняла необходимость играть с больным стариком. И тот факт, что его противником являлся сам мэйдзин, лишь усугублял положение.