– Я то думала, что ты едешь сюда ради меня, – произнесла Вера, еле поспевая за ним. – Ты, видно, любишь варить в одной кастрюле все вместе.

– Порывы души не должны мешать делу. Мы пришли, заходи.

Поддержав за локоть, Гавр ввел девушку в ложу, где уже сидел вчерашний режиссер, повернувший к ним голову. Всюду струился мягкий полумрак, лишь на освещенной разноцветными огнями сцене шло Таинственное Действо, сразу же приковавшее Верино внимание. А особенно – говорящий пушистый Кот, чем то похожий на увеличившегося в сто раз Монтигомо.

– Хорошо вчера поужинали? – обратился к ней Говоров, нисколько не удивившись ее присутствию здесь.

– Нормально, – ответил за нее Гавр. – Только больно неспокойное место попалось.

– На передаче ты вел себя как юродивый, – понизил голос режиссер. – Чуть не завалил всю программу.

– На Руси юродивые всегда были исполнены истинной мудрости, – шепотом ответил Гавр. – А тебе, видно, нужны одни тихие идиоты?

– Манекены, – поправил его режиссер.

– Чтобы показать всем, как ты вдуваешь в них живую душу? Не слишком ли самонадеянно?

– В программе есть только один Бог – режиссер…

– …Толстый, лысый и нудный Митька Говоров.

– Ты у меня получишь!

– Потише, пожалуйста, – попросила Вера, по детски увлеченная сказкой на сцене.

– Хорошо, хорошо! – хором откликнулись оба спорщика и вышли в коридор.

А когда спектакль подошел к концу и занавес опустился, отделив зрителей от волшебных персонажей и Синей Птицы, когда после долгих аплодисментов артистов наконец то отпустили, Вера вышла в коридор и увидела Гавра, одного, раскачивающегося на пятках и чему то глупо улыбающегося.

– Поймала синюю плутовку? – спросил он.

– А где твой друг? – произнесла она.

– Вот! – И Гавр протянул на ладони пуговицу. – Все, что от него осталось. Убежал.

– И поставил крест на твоем сценарии?

– Наоборот. Я убедил его, что прав. Что пора возвращаться к истинным ценностям. И он рискнет своей головой… или что там у него вместо нее? Завтра мы подписываем договор в дирекции телекомпании.

– Поздравляю! – Вера подошла ближе и, неожиданно для себя, поцеловала его в щеку. – И все же скажи: почему ты так злишься на него?

– Потому что не люблю, когда надо убеждать в очевидных вещах. – Гавр, кажется, даже не понял, что произошло только что. Вид у него был растрепанный и немного очумелый. – Ты принесла мне удачу! – сказал он. – Это надо отпраздновать. Возвращаемся в буфет.

Вера уже послушно пошла с ним рядом.

– Гавр, как же твое настоящее имя? – спросила она.

Он рассмеялся.

– Самое забавное, что этот Ведущий в дурдоме угадал: меня с детства звали Гавр, потому что я – Гаврилов. А Говоров Митька был – Говр. Так мы и ходили по школе – Гавр и Говр. Ну а имя у меня крайне редкое, почти не встречается в средней полосе России – Николай… Я постараюсь тебя сегодня еще чем нибудь удивить, – пообещал он, когда они садились за столик.

От шампанского Вера отказалась, но на ее «место» героически заступили двое других – «полковник Вершинин», так и не раздобывший у Воланда ни долларов, ни фунтов, ни даже лир, и артист, только что сыгравший Кота в «Синей Птице».