Под черным пальто белая футболка, на которой я прошлой ночью нарисовал баллончиком символ – звезду со стилизованным глазом, зрачок которого похож на языки пламени. Не повредит. Может, даже защитит. Хотя Храму Горящего Ока он пользы не принес.

На еще одном сайте, созданном группой самопровозглашенных «исследователей городов», упоминалось, что храм был «на удивление нетронутым… (сохранившимся) почти полностью», когда они столкнулись с ним несколько лет назад на одном из участков подземки, перекрытом и заброшенном после землетрясения. На мутной фотографии казалось, что здание лежит на дне океана, а авторы/исследователи утверждали, будто их прогнало «большое, белое, похожее на краба существо», которое, предположительно, было роботом-ренегатом. После Профсоюзной войны группа мятежных роботов-рабочих укрылась в заброшенных туннелях подземки и канализации, где теперь они производят самих себя, время от времени пробираясь на поверхность, чтобы украсть или купить припасы на деньги, заработанные разными преступлениями (банда «Чокнутые», состоящая из одних роботов – одна из самых опасных и легендарных в городе). Но исследователи заметили, что район был не из тех, которые обычно ассоциируются с воинственными автоматами и что других они не встретили.

Судя по моим картам, ближе всего к закрытой зоне я смогу добраться по Зеленой линии, а ближайшая станция Зеленой линии – терминал моста Самнера. Я спускаюсь в подземку возле своего дома, откуда начинается первый этап путешествия. Большинство туннелей Панктауна на том же уровне, что и районы субтауна. Вроде того, в котором я живу. Ниже есть еще одна транспортная система – по сути, подземка под подземкой, – но храм опустился не настолько глубоко. Я пересаживаюсь на Зеленую линию и еду до нужного терминала.

Притворяюсь, будто жду на платформе этой маленькой станции, на которой нет ни магазинчиков, ни торговых автоматов, как на станциях покрупнее. На самом же деле – смотрю на вход в туннель справа от меня. Там арка, темноту за которой нарушает свет далеких лампочек то ли техобслуживания, то ли аварийного освещения. Вдоль правой стороны туннеля исчезающий во мраке узкий проход или мостик с перилами, опять же для техобслуживания или аварийной эвакуации.

Я замечаю у входа в туннель камеру системы безопасности и еще пару таких же на станции, но вокруг нет ни патрульных, ни транспортной охраны, ни сторожевых роботов. Лишь немного скучающих людей, которые ждут попутку и стараются друг на друга не смотреть. На станции пахнет, как в раздевалке спортзала средней школы. Массивные, усеянные заклепками балки пересекают потолок и служат опорами. Вдоль облицованных зеленой плиткой стен на длинных экранах висят анимированные рекламные щиты. Прямо сейчас на них крутится шикарная реклама легального борделя «Солон» с большим штатом высокооплачиваемых «Елен».

Почти беззвучно подъезжает вытянутый точно пуля поезд. Большинство пассажиров, ожидающих вместе со мной, поднимается на борт, некоторые покидают зависший вагон и рысью взбегают наверх (на этой платформе нет даже эскалатора). Когда поезд трогается, со мной остаются только двое. Мне сделать свой ход сейчас, пока не прибыло больше народа, или, наоборот, предпочтительней, чтобы их стало больше? Что лучше: меньше людей, которые меня заметят, или больше людей, которые меня прикроют?

Пока я пытаюсь принять решение, появляется еще один поезд. Повинуясь импульсу, делаю ход… быстро иду к концу платформы, перекидываю ноги через низенькое ограждение, которое перекрывает проход для технического персонала, и ныряю в темноту.