Нет, спокойная и бездельная - по внешней видимости - охрана фермы «Баггес» была вовсе не бездельной. Сверх обязанностей, уже упомянутых, Амми должна была ежечасно получать доклады от всех постов, и ей непременно докладывали обо всех прибывающих и отъезжающих - будь то машина с грузом или рабочий, либо приехавший в неурочное время, либо почему-то собравшийся домой. И уже не по обязанности, а повинуясь некоему импульсу, она стала тренироваться вместе с немецкими ребятами: рукопашный бой, растяжки, стрельба с прыжка и кувырка. Амалия делала это, сама себе удивляясь, и временами думала, что ей, девочке из Манхэттена, из столицы мира, попросту скучно-тоскливо здесь, на крошечном этом пятачке среди бесконечной равнины, среди кочек и унылых болот.

    Впрочем, она отлично знала, что не скучно: за всю жизнь ей никогда не было так интересно жить. Потому что… Нет, не то - не потому, что рядом был Берт. А потому, что он был непредсказуем. И опять не то… Амми уже научилась предугадывать его причуды, внезапные желания - то хватануть стаканчик неразбавленного, то вдруг среди бела дня затащить ее в постель - иногда даже не в постель, а так - приткнуть к столу и спустить с нее джинсы. Когда он отдувал щеку и начинал петь по-испански, она ласково предупреждала, что у нее через пять минут связь с постом, то есть трах-траха не получится, а когда он щеку не отдувал и пел негритянское - «спиричуэл», - без вопросов наливала ему бурбона. Он гений - вот что Амалия ощущала постоянно, разве что кроме времени, когда сидела на Берте верхом: с ним она предпочитала позу «наездница» - из-за его брюха. Но и тогда, неистово подпрыгивая и держась за это самое брюхо, она внезапно могла увидеть его повернутые внутрь глаза и окунуться в исходящий от него ток гениальности.

    Может быть, она смогла выследить его так быстро из-за этого тока - иногда она думала об этом, хотя и не верила в телепатию.

    И однако среди всего этого Амалия сумела разобраться в сути Невредимки. Еще в ночь после первых испытаний она пристала к Берту, и тот кое-что рассказал, временами всхрапывая, - когда она его будила.

    -  А что тут понимать? - ворчал он фальшивым голосом. - Генератор защитного поля, - произнеся эти три слова, он самодовольно надул щеки. - Ты, амазонка, противника можешь пиф-паф, а вот его пуля…

    -  В него и вернется, - сказала Амми. - Это я уже видела… А изнутри можно стрелять?

    -  А мы попробуем, - оживленно сказал Берт и попытался сесть на кровати, по-видимому, чтобы пойти к компьютеру, но Амалия не дала ему сесть. - Я почти уверен, что можно. А?

    -  А ежели палкой? Железной палкой?

    -  Боже, дай мне терпения на эту дочь греха! Только одно в голове, - с самодовольством провозгласил он. - Ты хоть третий закон Ньютона помнишь?

    -  Сам ты сын греха после этого… Эй, нечего меня трогать!.. - Она отодвинулась на край кровати.

    -  Ты ведь падала на стальной пол, верно? Ничего не ощутила? А это все равно что тебя стукнули этим полом по твоей хорошенькой жопке. Не палкой этой твоей, а доской. Действие равно противодействию.

    -  А почему на резиновой подошве скользишь как по льду?

    -  X-м… И это заметила моя обезьянка. Молодцом… Потому что поле - оно глупое, понятно? Оно же не знает, где кончаешься ты и начинается м-ма… - он вдруг всхрапнул и пришлось его потеребить. - А о чем это мы?..

    -  О резиновых подошвах.

    -  Ага.