Что сожгло машину Кречета? Что перевернуло машину Эрви?

    Луковица подал кофе и бисквиты. Лентини машинально подул в чашечку и отставил ее. Они нас смели, подумал он, и поднялся.

    Повар всплеснул руками, но промолчал. «С дьяволом не совладаешь», - вертелась в голове мысль, когда Лентини поднимался к себе в кабинет. Он понимал, что до завтрашнего утра ничего решать не следует, но страх подгонял, требовал решения. Остановившись перед распятием, Лентини перекрестился с той же самой мыслью своего детства - что дьявол не боится ни креста, ни молитвы.

    В камине горели два полена, положенные накрест: камердинер затопил, потому что день был холодный и с океана дул свежий ветер. Лентини присел перед камином на корточки и подумал: надо решить сейчас, пока не догорел огонь. Второй заказ, под который аванс еще не получен, - обезвредить или убрать молодого Гилберта. Тоже колоссально дорогой заказ и стократно более опасный… Тысячекратно более опасный, если этот изобретатель, дружок Гилберта, снабдил его своим дьявольским оружием.

    Дьявольским… оружием… Лентини покатал эти слова на языке, еще не осознавая их истинного смысла. И вдруг хлопнул себя по лбу, едва не упав с корточек на спину: вот где достойное дело! Заполучить секрет такого оружия, и вы не будете мне нужны, господа из «Мобила», - вот вы где у меня окажетесь!

    Огонь, хотя и неяркий, жег лицо. Лентини, покряхтывая, поднялся на ноги. Решено. Охотники за скальпами перероют нашу маленькую старушку-Европу и поймают изобретателя. Живым, не мертвым.

    Он понимал, что теперь, когда зверь напуган и бросился вон из берлоги, такая задача может занять многие недели. До тех пор он не хочет рисковать и не возьмется за устранение молодого Гилберта - здесь, в Нью-Йорке, внутри здешней полицейской паутины. В таком деле, с таким человеком лучше обходиться без убийств. Судя по тому, что о нем известно, устранять его физически не необходимо.

    Да-да, решено. Разработку молодого Гилберта поручу Филу Малгану, и ему же поручу связаться с господином из «Мобила» и предложить новый план. За те же деньги. Благодарение Господу, что я не послал Фила в Амстердам; надежней этого парня у меня никого нет.

    …Воистину, мы не знаем, в какой момент старухи-парки связали или рассекли нити наших судеб и какое обличье приняли на этот случай богини. Может быть, не случайно в носатом лице Лентини, освещенном прыгающим каминным огнем, проявилось что-то старушечье - вопреки черным усам, этому несомненному признаку мужественности.

    Си-Джи - «молодой Гилберт» - не думал о Лентини ни секунды: давний доклад Мабена на сей счет он пропустил мимо ушей. Или просто не слушал, когда Мабен докладывал. Он с отвращением представлял себе, как будет добиваться свидания с высокими сановниками, а добившись - объяснять, что его опытный цех снова собираются взорвать. Мабен настаивал, чтобы он потребовал охраны воздушного пространства над Детройтским заводом; реакцию на такое требование можно было предугадать: мол, вам обещал это сам господин Президент, значит, так все и будет, вот только… Самым гнусным в данной ситуации было всеобщее сопротивление - тихое, невнятное, тягучее. Все, от собственных сотрудников, до советника президента, строили иронические гримасы.