-  Сначала завтрак или сначала душ? - спрашивала она. - О Боже, Боже, у меня нет ничего к завтраку для такого гостя!

    -  А съем, что дадите, мадам. Вот кто прекрасно выглядит, так это вы, мадам. Спасибо. Сначала мне нужны деньги.

    -  Вам нужны деньги?! - изумленно обрадовалась госпожа Лионель. - Есть, конечно, есть! Благодаря вашей доброте… И дома, и на счету…

    -  Не в этом смысле. Мне нужно примерно двадцать гульденов монетами.

    -  Ох! Ох! Этого не найдется… где это… а! - Она нашла свою коробку с деньгами для милостыни. - Здесь гульденов пять, и того не будет…

    Еще одно прекрасное качество почтенной дамы: она не задавала липших вопросов, ибо превыше всего ставила свободу личности.

    -  Почта уже открыта?

    -  Сейчас откроется, господин Тэкер.

    -  Будьте уж гак добры, мадам, съездите туда и наменяйте мне монет, Да, вот что: пожалуйста, не нужно, чтобы кто-нибудь знал, что я приехал.

    -  Чтобы никто не знал? - переспросила она. У нее был хороший английский, но иногда приходилось уточнить какой-нибудь оборот.

    -  Ни одна живая душа, - сказал Умник,

    -  Но Гутер спросит: зачем мне столько металлических денег?

    Умник обдумал и это.

    -  Вы собираетесь в город и вам захотелось поиграть на автомате.

    Она расхохоталась и пошла в сарай за велосипедом. В этой стране все ездили на велосипедах, и Умник иногда думал, что здесь к его изобретению должны бы относиться равнодушно.

    Когда велосипед прошуршал мимо окна, сверху спустилась кошка и уселась в дверях кухни - хвост обвернут вокруг лап. Умник прошел мимо нее и поставил чайник на газ. Что-то он размяк от встречи с ангелицей Мартой Лионель и теперь с жалостью думал о Нелл. Бедная баба, если поразмыслить, и ведь она его любит - на свой безумный лад. По-кошачьи. Авось найдет себе кого, на нее каждый позарится… А я ведь буду по ней скучать, подумал он отчетливо.

    Когда госпожа Лионель привезла деньги, двадцать монет в один гульден а еще мелочь, он полез в шкаф, достал свой плащ, оставленный давным-давно на побывку, и вышел на улицу. Он понимал, что его могут видеть из соседних домов, но делать было нечего. Рядом, на углу, была телефонная будка; как звонить из Голландии за границу, он помнил, и номер Рональда тоже помнил. Соединили быстро - за океаном стояла ночь. «Алло, алло!» - крикнул хорошо знакомый голос. Умник спросил друга о здоровье и произнес условную фразу: «Что-то я неважно себя чувствую, дружище». И повесил трубку. От денег Марты осталась добрая половина.

    Тут его и прихватила усталость. Он вернулся в дом, поднялся в большую спальню и рухнул на кровать. Госпожа Лионель жила в одной из малых спален - сохраняла большую для настоящего хозяина дома.

    За океаном стояла ночь, и среди ночи Амалия, сопровождаемая Джеком, прибыла в неистово пылающий огнями аэропорт и стала ждать самолета на Торонто. Дурацкое занятие - ждать, она это ненавидела и от ненависти заснула. Ближе к утру объявился этот самолет. Они с Джеком взяли билеты в последний момент и были почти убеждены, что «хвоста» за ними нет. С оружием неприятностей не было. Во время короткого перелета Амалия уже не спала: стала беспокоиться, как удастся устроить проверку пассажирских списков, - теперь ведь у нее не было покровительства местной полиции

    Еще один аэропорт, снова огни, бьющие в усталые глаза. Амалия не думала о том, что вот - какой был безумный день, сколько прокрутилось всякого разного с той минуты, когда она узнала о побеге Эйвона.