Лиам не мог не согласиться. Он осматривал дорогу, деревья, рыболовный магазин, ища движение или отблеск винтовочного дула. Несколько птиц щебетали из группы вязов позади них.

Его плечи напряглись, все чувства обострились, внутри него завязалась тревога. Но ничего не происходило. Ополченцы оставались в укрытии, ожидая прибытия подкрепления.

– Следовало бы избавиться от этих ополченцев. Я мог бы бросить одну из этих осколочных гранат через мусорный бак и уничтожить трех вражеских бойцов за один раз.

Бишоп бросил на него острый взгляд.

– Ты слышал старика. Десото не одинок. Они все воры и убийцы худшего пошиба.

Рот Бишопа сжался.

– Я знаю. Мы должны избавиться от них. Добиться того, чтобы они никогда не вернулись.

– Есть только один способ сделать это. Если мы изгоним их из Фолл Крика, они вернутся. Или начнут охотиться на других отчаявшихся людей. Они уничтожат все и всех, чтобы получить то, что им нужно.

– Ты думаешь, нам нужно их убить.

– А ты нет?

Бишоп на мгновение замолчал. Он смотрел сквозь деревья на дорогу и приближающиеся снегоходы.

Лиам следил за выражением лица Бишопа, ждал, что он вздрогнет, покраснеет. У большинства мужчин на такое не хватало духу.

– Согласен.

Лиам удивленно сдвинул брови. Пастор удивил его. Он не уклонялся от правды или ее последствий.

– Ты снова прав, – отметил Бишоп. – Мы не можем запереть их в тюрьме. Нам не к кому обратиться, чтобы разобраться с этим. Пока закон и порядок не будут восстановлены, у нас нет выбора. Я могу ненавидеть это, но истина не становится меньше.

Бишоп провел руками по АК 47.

– Это кажется непосильной задачей. Несколько человек против пятидесяти бойцов с лучшим оружием и большим количеством патронов? Как Давид против Голиафа.

– Я не так хорошо знаю Библию, но разве Давид не победил?

Бишоп посмотрел на него. Широкая улыбка расплылась по его лицу.

– Так и есть, друг! Так и есть!

Они ждали, пока снегоходы приблизятся. Их оказалось пять – два двухместных и три одноместных. Снегоходы остановились возле магазина рыболовных снастей. Позади них на холме с ревом остановился пикап.

Офицеры Хейс и Рейносо спрыгнули с синего «Сузуки» и сняли шлемы. Несколько ополченцев последовали их примеру. Хейс был грузным мужчиной лет пятидесяти, форма на нем сидела мешковато, как будто он сильно похудел.

В эти дни похудели все. Все кроме ополченцев.

– Они хорошие ребята, – сказал Бишоп.

– Ты уверен в этом?

– Временами нужно кому то доверять, друг.

– Не уверен.

Лиам доверял Ханне. Настолько сильно, насколько могло выдержать его покрытое шрамами сердце. Он обжигался слишком много раз; он слишком хорошо знал слабости человечества.

Бишоп начал пробираться сквозь деревья к дороге.

– Розамонд ничего не станет предпринимать, если рядом будут полицейские. Я знаю, как она думает. И Саттер следует ее примеру – пока что. Что бы он ни делал, он будет делать это тайно. Засада или несчастный случай. Или он рассчитывает утопить нас в реке, и мы просто исчезнем.

Лиам не слишком в это верил. Он провел тактическую перезарядку, вставив свежий магазин, и держал оружие низко, но наготове. Он не терял бдительности, пока они шли к группе полицейских и ополченцев, собравшихся на заснеженной парковке.

Десятки отверстий пробили переднюю и боковые стенки магазина. Повсюду валялись стреляные гильзы, сверкающие на снегу.

Джеймс Лютер вышел из за изрешеченного пулями мусорного контейнера, одетый в серый камуфляж и с AR 15, оснащенным прикладом.

Он был стройным, но сильным и грубым, с обветренными чертами лица. На вид ему около двадцати лет, его чисто выбритое лицо приобрело унылое, изможденное выражение, как будто он устал от всего этого и просто хотел вернуться домой.