В следующий раз, если буду злым, буду дважды думать перед тем, как что-то сказать. Сейчас я буквально пообещал людям, привыкшим решать разногласия ударом оружия, выгонять их за это из войска. Это как боксеров выгонять из секции за удар кулаком в голову. Типа, теперь спарингуйтесь помягче… Нет, не удачное сравнение. Боксеры не бьют друг другу двоечки во время непринужденного разговора, после чего еще и лучшими друзьями становятся — у рыцарюг культ насилия, они испытывают на прочность и себя и друзей. И есть определенные условности, иначе бы они уже друг друга поубивали. Не достают мечи, если один без доспехов, например — это неприлично. Не нападают со спины. В общем, их яростные схватки редко кончаются даже ранением. Вот я тупанул. А боксеры это спортсмены моего мира, с четко прописанными правилами, а не размытыми нормами приличия… Стоп, это мысль.

— С этого момента если два благородных человека хотят решить возникшие между ними вопросы, это надлежит делать в специально отведенном месте, при наличии не менее чем двух незаинтересованных свидетелей! — рявкнул я. — И пусть дело решится в пользу достойнейшего! Я не хочу видеть, что вы режете друг друга за стенками палатки, как две маркитантки за оброненное всадником сольдо! Делайте это с достоинством!

Иронию моих последних слов вполне уловили. А вот мое предложение не поняли. Белый Рыцарь сообразил первым.

— Жду вас, сеньор Эйрик, вместе с вашим знаменитым топором, у южного конца лагеря. Сойдемся конными… — начал было Белый Рыцарь.

— Нет. Пусть тот, кто принимает вызов на благородный спор, выбирает оружие и способ боя, — снова встрял я. Белый Рыцарь чемпион Регентства по конным сшибкам. Если бы за это кубки давали, у него бы целая отдельная телега для них была. Эйрику в этом с ним не сравниться.

— Пешими, — ухмыльнулся Эйрик. — И захватите что-то потяжелее, чем ваш меч. Мы будем биться без щитов.

На поединок собралось множество народа. Пехотинцев, правда, было мало — видимо, они не слишком интересовались аристократическими разборками. Зато рыцари и их свиты заполнили пространство вокруг импровизированного ристалища. К моему удивлению, кто-то даже умудрился возвести настоящие трибуны для меня и Адель: походные кресла, огороженные тканевыми стенками, чтобы мы могли наблюдать за происходящим с удобством.

Адель, как того требовал обычай на турнире, подала знак начинать. К моему удивлению, сражающихся пар оказалось несколько — и в самом деле, противоречия накопились. Менее знатные или просто хуже вооружённые рыцари, воспользовавшись случаем, бросили вызов своим обидчикам. Эти люди час назад уже плотно повоевали на ристалище, но их, видимо, всё ещё не отпускало желание доказать свою правоту. Я велел начать поединки одновременно, сосредоточившись на бое Белого Рыцаря и Эйрика.

Как я и ожидал, бились они не насмерть. Одно дело — зарубиться на эмоциях в темноте палатки, другое — на глазах у всех. У Эйрика на топоре был плотный кожаный чехол, а у Белого Рыцаря длинный двуручный меч находился в грубых деревянных походных ножнах. Они долго кружили вокруг друг друга, что выдавало в них опытных бойцов.

Потом Эйрик утробно, нечеловечески заревел, видимо призывая свою магию, и обрушил на Белого Рыцаря серию быстрых ударов. Тяжёлый топор буквально размывался в воздухе. Два удара в голову, быстрый удар в ноги — Белый Рыцарь мастерски блокировал все атаки и даже умудрился перейти в контратаку.