Не  услышать издёвку в последней фразе мог только глухой.

–  Спасибо хоть имя с фамилией сообщили. А то, знаешь ли, были прецеденты… –  собеседница повела свободной рукой в воздухе. – В общем, я записала тебя в  приют, где среди детей и подростков есть другие натурализованные из стран Азии,  чтобы воспитатели хоть через них смогли с тобой объясниться* не через  переводчик мобильника. Но не волнуйся – дольше трёх недель ты там точно не  пробудешь, у нескольких гостевых семей как раз воспитанники собираются  праздновать совершеннолетие.

Пришлось  опять молча кивнуть.

– Не  бойся задавать вопросы воспитателям и волонтёрам, даже глупые, – продолжила  меня наставлять Соня, – лучше выяснить все сейчас, чем потом оконфузится.

–  Понял, – подтвердил я.

– Ну  и самое главное, – женщина вдруг расщедрилась на нормальную, живую улыбку, –  ничего не бойся! Ты теперь гражданин Соединенных Штатов, лучшей, самой  безопасной и справедливой страны мира! Не нарушай закон – и всё у тебя точно  будет о’кей!

[*Одна  из проблем американских государственных приютов – очень большой дефицит специалистов  со знанием иностранных языков, особенно не самых распространенных в США, вроде  арабской группы или японского с китайским. Так что описанный способ “наладить  контакт” вполне в порядке вещей и в нашей реальности.]

Глава 3

Обретение  очередной временной крыши над головой заняло секунд сорок чистого времени —  именно столько понадобилось Блэквуд, чтобы коротко протараторить волонтёру  вводную про меня и получить электронную подпись-отметку о моём приеме. Ну  здравствуй, новый, гм, дом. Волонтёр, немолодая негритянка, даже  скорее мулатка плотного сложения и с усталым лицом, забыв представится, махнула  рукой, увлекая за собой. Я, разумеется, пошел.

Приют,  насколько я успел его разглядеть снаружи, располагался в частном доме, скорее  даже коттедже — участок, засаженный ровно подстриженным газоном прилагался.  Архитектор проекта этого здания явно не стал заморачиваться с дизайном, так что  приют выглядел даже несколько… безлико — но, может, я оценил слишком  пристрастно, зная, что внутри располагается учреждение.

Однако  интерьеры, включая мебель, шторы, и даже разбросанные по полу игрушки в зале на  первом этаже на казённый дизайн совсем не тянули – скорее могло показаться, что  тут живёт многодетная семья. Может, всё дело было в том, что приюты в принципе  не набирают больше десяти, очень редко пятнадцати детей? Ладно, скоро узнаю.

—  Сейчас все в школе, кроме Лю, тот у логопеда, – просветила меня женщина, — но  зато здесь Меган, она выбрала домашнее обучение. Ей тринадцать, но, пожалуйста,  выслушай её внимательно. Никто как она не умеет рассказывать новичкам-иностранцам  о том, что их ждёт — тебе будет очень полезно все запомнить! Я  как раз успею подготовить тебе кровать и тумбочку в комнате старших  мальчиков...

Ну  да, полтора года как минимум личной комнаты у меня не будет.  Но в колледже во всяком случае комнаты по стандарту на двоих – что, в принципе,  терпимо. Еще один крайне веский стимул туда как можно скорее  попасть!

—  Меган, я вхожу! – предварительно постучав по двери, предупредила  афроамериканка, — вот, познакомься: Алан из Японии.

— Из  Японии? – Меган оказалась субтильной серой мышкой в огромных очках, растянутом  свитере, из-под которого даже коленей видно не было.