Покончив с «Лондоном», я какое-то время размышлял, пытаясь решить, что же делать дальше? С одной стороны, бой линейных сил продолжался, и моему флагману следовало принять в нем участие. Тем более что паровой в отличие от остальных наших линкоров «Сан-Парэй» мог с легкость обрезать нос или корму любому стоящему на якоре противнику, решив тем самым исход боя.

С другой… да и черт бы с этими парусниками! У нас в резерве еще семь кораблей Новосильского, так что никуда остаткам главных сил союзного флота не деться. Но вот многочисленные пароходы могут и разбежаться, подобно тому, как это сделал в прошлом Синопском сражении «Таиф». А вот это допустить уже никак нельзя!

Так и не придя ни к какому определённому выводу, я приказал отойти в сторону, чтобы иметь возможность осмотреться, приблизившись тем самым к месту поединка «Парижа» и «Фридланда». Несмотря на то, что оба линейных корабля получили к тому времени более чем серьезные повреждения, ни тот, ни другой не собирались уступать, продолжая увлеченно обмениваться ударами.

— Помочь бы нашим! — прошептал за моей спиной Юшков.

— Не сейчас! — отозвался я, внимательно рассматривая затянутое клубами порохового дыма пространство.

— Ваше императорское высочество, вражеские пароходы идут на прорыв! — подал голос, занятый тем же самым Бутаков.

— А вот хрен им по всей морде! — забывшись на мгновение, прорычал я. — Полный вперед!

— Есть! — удивленно посмотрел на меня командир флагмана.

— Но как же наши? — буквально простонал адъютант.

— Григорий Иванович, будем проходить мимо, распорядись угостить «Фридланд» как следует. Многого от сего не жду, но хоть как-то…

Забегая вперед должен сказать, что залп наших 32-фунтовок и впрямь не принес большой пользы. Чего никак нельзя сказать, о выстреле из единственной с этого борта 68-фунтовой пушки, ударившем вражеский линкор точно у ватерлинии.

— Изрядно! — сдержано похвалил я. — Ну-ка позови мне этого снайпера…

— Кого? — в очередной раз изумился Бутаков.

— Отличного стрелка, — пояснил, чертыхаясь про себя.

Через минуту передо мной оказался бравый матрос с лихо заломленной бескозыркой, на груди которого красовался сразу два знака отличия военного ордена, лицо которого мне показалось смутно знакомым.

— Матрос Кошка по приказанию вашего императорского высочества прибыл! — звонко отрапортовал тот.

— Опять ты?

— Я, ваше императорское высочество, — растерялся тот, не понимая, чем вызван вопрос.

— Ты же вроде на «Ягудииле» служил?

— Скучно стало, вот и напросился в десант. А уж оттуда, меня сюда перевели.

— Второй крест там заработал?

— Так точно. Языка привел…

— Смотри те, господа, наш пострел везде поспел, — пошутил я, вызвав смешки явно заинтересовавшихся нашей беседой офицеров.

— Никак нет, — снова расплылся в улыбке матрос, сообразив, что гроза миновала. — Перед прошлым Синопом у нашего «Ягудиила» течь открылась. Вот там не был…

— Это ничего, главное теперь здесь. Значит так, Петр Кошка. Будешь и впредь также хорошо стрелять, получишь еще один крест. Ну а за то, что сейчас француза благословил, после боя получишь лишнюю чарку и от меня, как водится, десять рублей серебром.

— Премного благодарен!

— Все ступай.