– Что‑то в этом роде. У тех, кто озлоблен, и мысли злые, убийцы думают об убийствах, и так далее: у каждого свой собственный ад, если можно так выразиться. Но это все обычные люди с обычными мыслями. Я говорю о том, что их образ мыслей достаточно примитивен. При жизни их помыслы были вполне земными. Я не хочу сказать о них ничего плохого, просто они не были яркими личностями, вот и все. Но существуют еще и выдающиеся люди: люди творческие, великие мыслители, архитекторы, математики, писатели, настоящие интеллектуалы. Как думаешь, что делают они?

Стараясь угадать его мысли, Бренда на сводила с него глаз. Она остановилась, чтобы подобрать яркий морской камешек. Немного помолчав, она наконец ответила:

– Думаю, они продолжают заниматься своим делом. Если, скажем, это был великий мыслитель, то он и после смерти не прекращает размышлять о том, что его волнует.

– Ты права, – многозначительно подтвердил Гарри. – Именно это они и делают. Те, кто проектировал и строил мосты, продолжают мысленно их строить. Прекрасные, воздушные мосты, соединяющие берега целых океанов. Музыканты сочиняют великолепные песни и мелодии. Математики создают абстрактные теории, разрабатывают и совершенствуют их до такой степени, что они становятся понятными каждому ребенку, несмотря на то, что в них заключены тайны Вселенной. Все они совершенствуют то, над чем работали при жизни. Доводят свои изобретения до идеального совершенства, завершают разработку идей, на которые не хватило времени, когда они были живы. Там их ничто не отвлекает, они не испытывают постороннего влияния, никто их не беспокоит.

– Все, что ты говоришь, очень интересно. Но ты действительно думаешь, что все так и происходит?

– Конечно, – кивнул он, но тут же спохватился. – Во всяком случае, в моем рассказе. Откуда мне знать, что происходит на самом деле?

– Я сказала глупость, – ответила Бренда. – Конечно же, в действительности все совсем не так. Но, я никак не могу понять, с чего покойники вдруг захотят беседовать с твоим... э... некроскопом? Разве он не беспокоит их? Разве их не раздражает его вмешательство, его вторжение в их великие мысли?

– Нет, – покачал головой Гарри. – Напротив. Видишь ли, это одно из свойств человеческой натуры. Какой смысл создавать что‑либо выдающееся, если ты никому не можешь рассказать об этом? Вот почему они с удовольствием беседуют с некроскопом. Он способен оценить их гениальность. Он один может это сделать! К тому же он относится к ним с интересом – действительно хочет знать все об их выдающихся открытиях, о фантастических изобретениях, которые, наверное, еще тысячу лет не будут известны миру!

Неожиданно все это показалось Бренде очень интересным.

– Гарри, но это же великолепная идея! И она вовсе не такая жуткая, как показалось мне поначалу. Ведь некроскоп может вместо них придумать эти изобретения! Он может построить мосты, написать музыку, создать несозданные литературные произведения! Именно так и случится в твоем рассказе?

Отвернувшись от нее, Гарри устремил взгляд в морскую даль.

– Да, думаю, нечто в этом роде, – ответил он. – Над этим я еще не закончил работать...

Они продолжали идти молча и вскоре достигли Кримдона, где остановились, чтобы выпить по чашечке кофе в маленьком кафе у подножия прибрежных скал.

* * *

Сбросив с себя простыню, Гарри абсолютно голый спал в своей постели. Вечер выдался очень теплым, заходящее солнце, проникая сквозь высокие окна, продолжало ласкать золотыми лучами его маленькую квартирку. Увидев, что лоб его блестит от пота, Бренда задернула шторы на окнах мансарды, закрывая Гарри от солнечного света. Когда лицо его оказалось в тени, Гарри застонал и что‑то пробормотал, но что именно, Бренде разобрать не удалось.