– А зачем им сидеть внутри, раз для жизни нужен свет? – удивленно спросила Ольга. – Жили бы днем снаружи, прячась только на ночь.

– Проксима гораздо ближе к Бьенору, чем Земля к Солнцу, – пояснила Мелисса. – Во время вспышек ни один земной организм на поверхности Бьенора не выжил бы. Местные биоформы гораздо лучше переносят высокие уровни радиации, но при сильных вспышках даже они могут погибнуть. Вот и приспособились прятаться в пещерах и других подобных укрытиях. Какой бы сильной ни была вспышка, часть особей всегда выживет и не даст виду исчезнуть.

Тем временем пирамида окончательно растаяла, на террасе осталось лишь несколько полупрозрачных существ, так и не нашедших до сих пор входа в «город».

– Может, все-таки наберем образцов, чтобы пустыми назад не ехать? – предложила Ольга. – Этот, например, сам в контейнер просится.

Она кивнула на экран, где одно из полупрозрачных существ настойчиво тыкалось в колеса дрона.

– Думаю, сейчас на площадке остались самые глупые или ленивые особи, – покачала головой Мелисса. – Такая выборка нам может серьезно подпортить результаты экспериментов. Лучше завтра нормально наберем из колоний. К тому же сегодня мы с ребятами будем заниматься «искрами», и лишние животные в модуле будут только мешать.

Дальнейшая разведка ничего нового не принесла. Мелиссе удалось заснять, как возвращающиеся снаружи существа собираются в одном из залов в полусферическую колонию, но, по ее словам, подобные видео уже были в архивах предыдущих экспедиций. Ву, расставив дронов в нескольких точках, провел ультразвуковое сканирование здания. Судя по его результатам, в ряде мест располагались крупные полости, никак не связанные с коридорами. Отметив наиболее перспективную, чтобы, когда будет время, попробовать добраться до нее с помощью буров, мы постепенно стали расходиться.

Первым, сославшись на висящую в календаре встречу с инженерами, ушел Райли. Вслед за ним Ольга вспомнила, что ей пора начинать очередную серию экспериментов с разрывами. Я еще некоторое время провозился с отснятым видео, пытаясь с помощью Ву настроить поиск повторяющихся паттернов. Однако, убедившись, что материала еще недостаточно, помахал биологам рукой и решил посмотреть, как дела у ребят Ольги.

Ее саму я застал в лаборатории. Нервно сжав кулаки, она сидела перед огромным панно из экранов, заполненных графиками. Большинство из них змеилось возле нулевой отметки, говоря об отсутствии заметной активности. На отдельный экран выводилось панорамное видео с обзорных камер челнока. Ничего необычного на нем не было: вращающееся на фоне Бьенора кольцо корабля, алый диск Проксимы и контрастная чернота вокруг. Такая резкая, что, глядя на нее, хотелось зажмуриться.

– Как ваши эксперименты? – спросил я с порога. – Не клюет?

Ольга вздрогнула. Развернувшись с креслом ко мне, встретила осуждающим взглядом.

– Нельзя же так пугать! Предупредил бы, что идешь.

– Ладно, в следующий раз предупрежу, – не стал спорить я. – Получилось найти какие-нибудь аномалии?

Словно в ответ на мои слова, график на одном из экранов ожил, выдав серию всплесков с постепенно затухающей амплитудой. Соседние линии тоже зашевелились, но более вяло. Повернувшись к компьютеру, Ольга быстро застучала по клавишам, сверила полученный результат с графиком и произнесла в микрофон:

– Есть переброс в 116-м квадрате. Повторные всплески и наложения отсутствуют. Затухание гравитационных волн в расчетном коридоре.

И, чуть помедлив, добавила:

– Рудольф, затаскивайте несчастный бак с водой на борт и перелетайте в южный сектор.