Монархи по очереди произнесли короткие речи о новой странице в истории, о перспективах сотрудничества и грядущих годах процветания. Потом сфоткались на фоне государственных флагов и удалились каждый в свою норку. То есть, в дверку. Чтобы через полминуты встретиться за кулисами.

Кулисы — это такое специальное место, где царствует альтернативная реальность. И реальность эта может самым радикальным образом отличаться от демонстрируемой публике картинки. Лишь весьма наивный человек примет все те взаимные реверансы, которыми обмениваются политики на публику, за истину. Нет, истина не здесь, хотя и где-то рядом.

За кулисами Львов расстегнул пряжку и скинул мантию на руки подбежавшим слугам. Бережно снял с головы драгоценный обруч, уложил его в ларец вместе со скипетром и перстнем и уселся за стол. Ему тут же подали чашку с кофе и блюдо бутербродов.

Песцов сорвал с головы шапку, утер оперативно поданным платком пот со лба и скинул халат, оставшись в классической брючной паре. Внешний вид портили разве что расшитые меховые сапоги. Он упал за стол напротив императора и тут же получил свой чай. А бутербродов на большом блюде вполне хватало на двоих.

— Видите, Олег Иванович, сколь тяжка доля монарха, — изволил пошутить Львов, указывая на свой наряд.

— Не только вижу, но и ощущаю, — парировал Песцов, намекая на свои сапоги. В середине июля они были явно не по погоде.

— Первое действие завершено, — прожевавшись, отметил Львов. — Теперь у вас будет награждение, а затем бал. И заметьте: пока вы станете наслаждаться антрактом, мне придется выступать в еще одном спектакле.

— Ничего, Петр Михайлович, меня ждет повышенная нагрузка в последнем акте. Вам — сидеть и созерцать дамские стати, да вести беседы с юной невестой. А мне — отбиваться от множества агрессивных женщин, жаждущих кто тела, а кто — кошелька.

— Как правило, того и другого, — весело хмыкнул император.

Олег спорить не стал. Львов явно имел весьма богатый опыт в подобных делах.

* * *

Церемония награждения нынче отличалась от той, что была полгода назад. Отличалась хотя бы тем, что всей процедурой заправляли военные. Ну да: была, пусть и короткая, но война. И были люди, которые за это недолгое время успели совершить что-то безусловно героическое. И этих людей полагалось наградить.

Награждать принято снизу вверх: сперва рядовых, потом унтеров, следом офицеров и, под занавес, генералитет. И тут пришел Песцов всё испортил. Мало того, что свои подвиги он совершал на фронте, а присягу принять не успел и военным человеком по закону не считался. Так и в очередности награждения подкузьмил: вроде как даже не рядовой, а вовсе новобранец. Но при этом — хан. И что с ним прикажете делать?

Были споры и за награду: подвиги военные, награждать надо Георгием. Но Песцов же формально гражданский! А гражданского Станислава он уже имеет, причем высшую степень. Анны вроде бы как маловато, Владимира — напротив, чересчур много. Для иноземных же монархов награды и вовсе положены совершенно другие, что по гражданской, что по дипломатической части.

Олег, которого не то забыли, не то постеснялись удалить с совещания, сидел в уголке, не отсвечивал и лишь временами прикрывал верхнюю половину лица ладонью, бурча себе под нос что-то про Испанию.

Спорам положил конец лично Львов.

— Вы, мать вашу, какого рожна препираетесь? У вас человек под боком имеется. Договоритесь с ним, оформите присягу задним числом и награждайте сколько хотите и чем хотите.

— Но ведь так нельзя! — начал было военный министр.

— Не злите меня, — рявкнул Львов. — Иначе начну вспоминать все подобные косяки министерства. Сколько и чьих сынков от армии отмазали, сколько сопляков отслужили фиктивно — у Пастухова все данные имеются.