– Не хочу же я опалить своих будущих детишек, – глумливо пояснила Синестра.

Земля под ногами глухо зарокотала.

Вспомнив о лавовых озерах в соседней пещере, Кориалстраз понял: исток у них всех один.

И исток этот, несомненно, тянется под Грим Батолом от края до края.

Пол подземелья дал трещину. Осколки камня брызнули в стороны, за ними вверх хлынул ток раскаленной лавы…

Ужасная гора вновь содрогнулась, но ни один из двух других сцепившихся в схватке исполинских зверей не повел даже ухом. Дрались Даргонакс с Ззераку самозабвенно. Под ударами магии второго первый то и дело натыкался на стены… а затем оба начали погружаться в камень: Пожиратель тоже обернулся бесплотным и принялся все увереннее огрызаться, пуская в ход свои устрашающие волшебные силы. Подземелье озарилось ослепительными смертоносными сполохами: плети магии, норовящие сдавить горло, звездные вспышки, стремящиеся разнести в клочья неосязаемые тела, призрачные челюсти, смыкающиеся на столь же эфемерных глотках…

Однако для Рома все это мало что значило. Прикрывавший Ириди, пока та вызволяла из пут дракона пустоты, он старался подобраться к ней, отброшенной прочь жутким врагом Ззераку, поближе. В эту минуту дворфу хотелось лишь одного – поскорей вытащить отсюда дренейку, да товарищей увести. Едва жрица, опершись на посох, сумела подняться, он заметил вдали, в стороне, Гренду.

Гренда тоже увидела Рома, и радость в ее глазах заставила закаленного воина покраснеть под густой бородой. Ром махнул ей рукой, веля уводить остальных в ближайший коридор, но тут обнаружил, что Гренда тычет пальцем куда-то ему за спину.

Оглянувшись, Ром увидел там, за спиной, Раска с двъяр’ханом в руке. Оружие драконид, видать, отнял у одного из своих прихвостней: раньше при нем ничего подобного не имелось. Несомненно, Раск рассудил, что вплотную к преследуемым может и не подобраться.

Как только дворф заметил драконида, тот выстрелил. Целил он не в Рома – в дренейку. Невзирая на риск, Ром рванулся под выстрел, встал меж дренейкой и драконидом и в то же время вскинул кверху топор.

Шипастый снаряд лязгнул о развернутое плашмя лезвие топора, но вместо того, чтоб отлететь куда-нибудь, где никому не причинил бы вреда, угодил Рому в плечо – как раз в шов стеганки. Ром закряхтел: шипы вошли в тело самое меньшее на полдюйма.

– Беги к Ронину! – крикнул он дренейке, пряча от нее рану. – Только он нас отсюда живыми и вытащит! Живей, живей!

Сам он тоже устремился за ней, но, убедившись, что Ириди твердо намерена добраться до волшебника и не сомневается, что он бежит следом, развернулся назад.

Вот только развернулся он поздновато. Лезвие тяжелого топора глубоко рассекло бок. Дворф рухнул на пол, придавив телом уцелевшую ладонь. Казалось, натужно, толчками струящаяся из раны кровь холодеет с каждым ушедшим мгновением.

На изувеченную руку опустилась тяжелая когтистая лапа. Да, рука была сломана, однако новую боль очень даже почувствовала: наступив на нее, Раск надавил так, что кость треснула еще в одном месте.

– Мерзкие дворфы…

Переступив через Рома, драконид перехватил топор и изготовился к броску. Пожалуй, только силачу вроде Раска и удалось бы метнуть такой огромный топор точно в цель.

Ром знал: смертный час его близок. Духи Гиммеля и всех остальных, павших под сводами и в окрестностях Грим Батола, собирались вокруг, готовясь принять его в свои ряды.

Однако Ром из последних сил, стараясь как можно меньше шуметь, поднялся на колени, и нетвердым шагом зашел Раску за спину. Целился тот не в Ириди, а в ничего не подозревавшего Ронина, и дворф нимало не сомневался: топор драконида покончит с волшебником, даже пущенный издалека.