Ее разбудил звук закрывающейся двери. Кристабель медленно открыла глаза и обнаружила, что находится в незнакомой комнате, освещенной только пламенем камина. Значит, это был не сон. Наверное, они уже в имении Берна. И наверное, это он на руках поднял ее по лестнице и уложил в эту кровать с замечательно мягкой пуховой периной.

Она села и поморщилась от боли, косточки корсета впились в грудь. Кристабель вспомнила, как до этого проснулась в объятиях Берна, когда их карета подъезжала к городу, где они должны были обедать. После обеда они опять занимались любовью, медленно, легко и чудесно. А потом она снова уснула.

Кристабель потерла глаза и повертела головой в поисках часов. Полночь. Они доехали быстро. Но где же Берн? Неужели он собирается спать отдельно, пока они находятся здесь? Как то это странно для ее ненасытного любовника.

Кристабель внимательнее рассмотрела комнату. Непохоже, что ее заранее готовили к приезду хозяина. Хотя в камине весело горел огонь, воздух еще был прохладный, да и пахло здесь, как в комнате, которой долго не пользовались. А главное, она слишком розовая, для того чтобы быть спальней Берна. На окнах – кружевные розовые занавески, розовый балдахин и розовое покрывало на изящной кровати и даже бледно розовый ковер на полу. Совсем не похоже на комнату Берна. Так где же он все таки?

Поднявшись с кровати, Кристабель отворила дверь, вышла и оказалась в просторном холле, в который выходили двери нескольких спален. Из комнаты, расположенной дальше по коридору, доносились негромкие голоса. Кристабель направилась туда, осторожно ступая ногами в одних чулках.

Подойдя к последней двери, она услышала из за нее голос Берна, говорившего с кем то:

– Значит, доктор приходил еще раз? Он уверен, что ей лучше?

Ей? Кому это? С упавшим сердцем Кристабель подошла еще ближе, стараясь остаться незамеченной.

– Да, сэр, – произнес женский голос. – Прошу прощения, что зря послала за вами.

– Я говорила Аде, что не надо, – пожаловался другой женский голос, дребезжащий и ломкий, но при этом звучавший властно. – Это всего лишь обычная простуда.

– Ты всегда так говоришь, даже когда харкаешь кровью, – возразил Берн мягко, как обычно говорите больными. – Слава Богу, что Ада знает тебя слишком хорошо, чтобы слушаться, мама.

Мама? Сердце Кристабель тревожно застучало. Мать Берна жива? И живет в этом имении? Господи, возможно ли в это поверить?!

А как же пожар? Ведь миссис Берн погибла! И почему Берн позволяет всем в это верить? По крайней мере теперь понятно, почему он мчится в Бат по первому требованию.

– Я останусь до завтра, Ада, – продолжал Берн, – но уехать нам придется очень рано. Если ты уверена, что с ней все в порядке.

– Доктор Мэйс так сказал, сэр, но вы велели мне…

– Да, и ты правильно сделала, что послала за мной. Спасибо, Ада, можешь ложиться. Я хочу поговорить с мамой наедине.

– Хорошо, сэр.

Кристабель испуганно отпрянула от двери, но, прежде чем она успела спрятаться, женщина вышла из комнаты и пошла вниз по лестнице, даже не обернувшись в ее сторону.

Облегченно вздохнув, Кристабель снова приблизилась к двери.

– Я привез с собой кое кого, с кем хочу тебя познакомить, – услышала она голос Берна.

– Еще один доктор? Пожалуйста, Берн, не надо больше докторов. Мне сейчас лучше, что бы там Ада ни говорила, и доктор Мэйс прекрасно обо мне заботится…

– Это не доктор, – прервал мать Берн. – Это друг. Женщина.

– Ах вот что… – Последовало долгое молчание.