–Желаете дать мне еще какие нибудь дурные советы, пока мы не подъехали? – спросила она Берна немного погодя.

– Пока нет. – Гэвин с удовольствием рассматривал чудесное простое платье из узорчатого муслина, которое Кристабель надела в дорогу и которое, намокнув под дождем, обязательно станет прозрачным, если лакеи Стокли не выбегут встречать их с зонтиками. Что они, к сожалению, скорее всего и сделают. – Но буду счастлив продолжить это занятие перед сном.

Кристабель бросила на Берна ледяной взгляд, и он удовлетворенно ухмыльнулся.

Карета подъехала к крыльцу, и навстречу ей выскочили лакеи, как и следовало ожидать, с зонтиками. Но на счастье Гэвина, дул сильный ветер, дождь хлестал почти горизонтально, и все вымокли.

Отряхиваясь, гости вошли в большой вестибюль и увидели самого хозяина, который приветствовал их, спускаясь по лестнице. Он был ослепителен в синем фраке, эффектно подчеркивающем красивую раннюю седину.

– Берн! – воскликнул Стокли. – А я уж думал, что ты не приедешь к обеду.

– Я и сам так думал. – Гэвин пожал протянутую ему руку и повернулся к Кристабель. Намокшее платье обтягивало ее волнующие формы как перчатка. Стараясь не обращать внимания на участившийся пульс, Берн добавил: – Стокли, позволь представить тебе…

– Но мы уже встречались с очаровательной леди Хавершем, – прервал его хозяин.

Гэвин застыл в недоумении. Значит, маркиза лгала ему? Зачем?

Однако, взглянув на Кристабель, пожимающую руку Стокли, Берн понял, что она удивлена не меньше.

– Боюсь, что я не припоминаю… – Кристабель вдруг замолчала и широко раскрыла глаза. – Ах да, вы же приезжали в Роузвайн незадолго до смерти Филиппа. Теперь я вспомнила. Я зашла в его кабинет, чтобы спросить о чем то, а вы были там с ним. – Ее лицо помрачнело. – Он не представил вас тогда, и я решила, что вы… то есть…

– Вы решили, что я один из его кредиторов. Вполне естественно. – Стокли устремил на Кристабель испытующий взгляд. – Но на самом деле у меня с вашим мужем были дела… другого рода.

Дьявол побери этого Стокли! Он испытывает Кристабель, желая выяснить, что ей известно. Остается надеяться, что она разгадает его намерения.

Похоже, ей это удалось.

– О Господи, значит, Филипп пытался занять у вас денег, верно? – кокетливо улыбнувшись, спросила Кристабель. – Боюсь, что через это пришлось пройти всем его друзьям. Я должна извиниться за своего мужа…

– В этом нет необходимости. Кроме того, – Стокли метнул в сторону Берна быстрый взгляд, – я, похоже, не единственный, у кого ваш муж брал в долг.

Гэвин зло стиснул зубы. Его обвиняли во многих вещах, но еще никогда в том, что он, пользуясь ситуацией, пытается затащить жену своего должника к себе в постель.

Резкая фраза была готова сорваться у него с языка, но неожиданно Кристабель просунула руку Берну под локоть, прижалась и, влюбленно взглянув на него, сказала:

– Да, и я благодарю небеса за это. Иначе мы бы никогда не встретились с Берном. Он стал для меня истинным утешением.

– Утешением? – Стокли смотрел на них, о чем то размышляя. – Это что то новенькое. Да, Берн?

Гэвин накрыл руку Кристабель своей ладонью.

– Уже поздно, Стокли. Надо, чтобы кто нибудь поднял вещи в наши комнаты, чтобы мы успели переодеться к обеду.

– Да, разумеется. – Стокли согласно кивнул и приказал лакею: – Вещи мистера Берна – в его обычную комнату, а леди Хавершем – в голубую.

Гэвин нахмурился:

– Насколько я помню, голубая комната находится совсем не в том крыле, что моя. Если говорить точнее, она как раз напротив твоей спальни.