Недовольно бурча что то, Роза повернулась к сундукам, которые лакеи уже внесли в комнату:

– Какое платье вы наденете?

– Розовое. – Поход в театр так и не состоялся из за непрерывных занятий, и у Кристабель еще не было возможности надеть его. – И поторопись. – Она взглянула на хорошенькие фарфоровые часики, стоящие рядом с кроватью. – У нас всего двадцать пять минут.

Ахнув, Роза принялась распаковывать нужный сундук. У них даже не было времени полюбоваться восхитительными шторами и балдахином из лазурного Дамаска и повосторгаться дорогим персидским ковром, лежащим перед мраморным камином. Времени едва хватило на то, чтобы стянуть с Кристабель насквозь промокшую одежду, обтереть ее полотенцем и натянуть новую сорочку, корсет и платье. Чертыхаясь, Роза приводила в порядок сильно попорченную дождем прическу хозяйки, когда в дверь постучали.

– Войдите! – крикнула Кристабель.

Роза воткнула последнюю шпильку как раз в тот момент, когда в комнату вошел Берн.

– Готовы?

Кристабель поднялась со стула, и он застыл на месте, на мгновение перестав дышать.

– Тысяча чертей! – проговорил Берн наконец, оглядев Кристабель с головы до ног. Его взгляд задержался на низком декольте. – Нельзя было разрешать миссис Уоттс шить для вас это платье.

– Это почему же? – с вызовом спросила маркиза.

– Потому что вы в нем чертовски хороши. – Берн невольно стиснул руки в кулаки. – Стокли изойдет слюной, глядя на вас.

Кристабель не поверила своим ушам. Неужели Берн ее ревнует? Она торжествующе улыбнулась:

– Вы правда так считаете?

Берн наконец поднял глаза и посмотрел Кристабель в лицо:

– Скажем так: ясно, как день, почему он поселил вас в комнату напротив своей спальни. Он отвел для вас лучшую комнату в доме. Понимаете, что это значит?

– Вот как? – Взяв веер, Кристабель приблизилась к Берну. – Пойдемте.

Выходя из комнаты, Берн жестом собственника положил руку на талию Кристабель.

– Вы должны понимать, что у него на вас особые планы. Обычно Стокли не селит гостей в семейное крыло.

– Возможно, в доме действительно не осталось других свободных комнат.

– В этом доме? Ни черта подобного. – Берн хмуро взглянул на Кристабель: – О чем вы с ним говорили?

Кристабель пересказала ему весь разговор. Берн с мрачным видом поджал губы:

– Либо он играет с нами, либо влюбился в вас. Ни то ни другое мне не нравится. В обоих случаях наша задача значительно усложняется.

Кристабель огорчилась. Смешно было думать, что Берн ревнует ее, – он просто беспокоится о письмах.

Хотя она вовсе и не хочет, чтобы он ревновал. И без того ее слишком сильно тянет к этому человеку. А если хоть на минуту представить, что она ему действительно небезразлична…

Об этом не надо даже думать.

Берн и Кристабель спустились по лестнице в зал, где в ожидании обеда толпились другие гости. Несколько человек поздоровались с ними, некоторых Кристабель узнала. Здесь были Талботы, а также леди Дженнифер с мужчиной, который, вероятно, приходился ей мужем. Поблизости стоял и ее любовник – лейтенант Маркем. Он обменивался любезностями с высокой брюнеткой, которую Кристабель раньше не видела. Смеясь, женщина повернулась к ним в профиль, и Кристабель почувствовала, как вдруг напряглась рука Берна.

– Анна? – спросил он, словно не веря своим глазам.

Темноволосая красавица обернулась и внезапно побледнела вся – от корней волос до корсажа модного изумрудного платья.

– Гэвин?

Она казалась потрясенной. Как и Берн.

У Кристабель упало сердце. Еще одна бывшая любовница? Но нет, ни об одной из них он никогда не вспоминал с такой болью, которая прозвучала сейчас в его голосе.