– Наш город переживает темные времена, – продолжил Дариан. – Существа бунтуют, уходят, вредя процветанию Норфлэра. В нас перестали видеть воинов. Многие просили защиты, но теперь они уходят в Сейран. Жители Сейрана собирают войска у наших границ.

Он обвел взглядом собеседников, проверяя, как его слова действуют на них.

– Ваш отец и другие члены совета хотели договориться с монахами, что являются правителями Сейрана, о мире, но не получилось. Тогда они решили отдать немного земель.

Лиф ухмыльнулся, сделал шаг вперед.

– Но вам это не понравилось?

Дариан улыбнулся холодно.

– Да, я был зол. Я лучший генерал в Норфлэре. Не раз рисковал жизнью, чтобы отстоять землю. Мое тело покрыто шрамами. Я терял друзей и родных на поле битвы. А главы нашего города решили стать милосердными… Я благодарен тем, кто убил их.

Его слова прозвучали как гром. Лиф и Диана застыли.

– Понимаешь, к чему веду, – продолжил Дариан твердо. – Мне нужны союзники и генералы, готовые вести войска. Среди них я вижу тебя, Лиф Фортис.

Лиф задумался, лицо стало серьезным. Он посмотрел на Дариана, в глазах читалась внутренняя борьба.

– Если я стану вашим генералом, вы освободите Дэфа? – спросил он, стараясь скрыть дрожь.

Дариан усмехнулся с презрением.

– Нет. Он астрилия. Место ему либо в цепях, либо в земле.

Эти слова прозвучали как приговор.

Лиф медленно отвернулся от Дариана. Его золотые глаза, обычно теплого оттенка как солнце, теперь казались холодными, как клинок. Он стоял у камина, и его силуэт четко выделялся на фоне огня, который отбрасывал тени на стены старинного особняка.

– Тогда я не хочу иметь с вами ничего общего, – сказал он твердо, будто высекая каждое слово из камня. Голос его звучал уверенно, но в нем чувствовалась скрытая боль.

Дариан усмехнулся, и на его губах появилась едва заметная улыбка, похожая на гримасу презрения.

– Ты что, жалеешь это чудовище? – спросил он с искренним удивлением, подчеркивая слово «чудовище».

Лиф стоял неподвижно, словно его ноги проросли в пол. Взгляд его был прикован к огню, который играл в камине, то ярко вспыхивая, то угасая. В этом хаотичном танце пламени он видел отражение своих мыслей – резких и беспокойных.

– Ты знаешь Кайру из клана «Багровых титанов»? – начал Дариан, подходя ближе. Его шаги были размеренными, в каждом движении чувствовалась уверенность и власть. – Мы давно ведем с ней холодную войну. Она видит величие Норфлэра иначе, чем я. Ее методы радикальны. Если я верю, что мы сможем одолеть врага, объединив силы аурилий и сильванти, то она… – Дариан сделал паузу, подбирая слова, – …видит решение только в свободе астрилий, как много столетий назад.

Он облокотился о камин, и его темные глаза сверкнули.

– Увидев твоего брата сегодня на арене, она узрела в нем надежду. Кайра пытается переманить кланы на свою сторону, предлагая им свой герб. А Дэф станет символом их сопротивления.

Эти слова повисли в воздухе, как удар молнии. Лиф замер, его зрачки сузились от гнева, а кулаки сжались. Он резко повернулся к Дариану, но его голос оставался холодным.

– Что вы имеете в виду? – спросил он.

Дариан поднялся, его массивная фигура нависла над Лифом.

– Если ты не примешь мое предложение, то останешься в стороне, – произнес он с легкой усмешкой. – Дэф уже становится символом освобождения. Но ты можешь стать символом старого мира. Поведи за собой народ Норфлэра и не дай астрилиям вновь захватить власть.

Он указал на портрет Каина, висящий на стене.