Он указал на портрет Каина, висящий на стене. Картина была выполнена в темных тонах, и сам Каин, казалось, смотрел на них с недовольством.

– Докажи ему и всем остальным, что ты наследник клана «Кайросс», – сказал Дариан. – Докажи, что ты готов вести народ.

С этими словами он развернулся и вышел из особняка. Его шаги эхом разносились по коридорам, пока фигура не растворилась в тени за дверью.

Лиф остался один. Диана, подойдя в сыну, обняла его крепко и ушла к себе, пытаясь осмыслить услышанное и увиденное. Она обхватила голову руками, будто пыталась удержать разлетающиеся мысли. Огонь в камине все так же танцевал, но его свет казался мрачным, словно природа пламени отражала терзания юноши. Лиф стоял, прислонившись лбом к стене. Каждая клеточка его тела была напряжена до предела. Воздух вокруг казался густым, словно невидимые цепи сковывали его. Тяжесть решений давила на плечи, как свинцовый плащ. Каждое слово Дариана теперь преследовало Лифа, словно тени прошлого. Внезапно он развернулся и ударил кулаком по стене. Удар был настолько сильным, что на шершавой поверхности появилась трещина. Боль пронзила руку, но она была ничтожной по сравнению с бурей внутри. Его глаза потемнели от гнева, зубы сжались.

«Как он смеет ставить меня перед таким выбором?» – метались мысли. Но выхода не было. Только тупики. Любое решение разрушит его жизнь или жизнь близких.

Сделав глубокий вдох, Лиф опустил голову. Буря внутри не унималась. Он медленно направился в свою комнату. Шаги были тяжелыми, тело сопротивлялось.

В спальне его встретила гнетущая тишина. Он сел на край кровати, уронив голову в ладони. Время потеряло значение. Минуты тянулись как часы, часы – как вечность.

Всю ночь его мучили кошмары. Ему снилось, что он стоит на краю пропасти: внизу два мира. Один – старый, знакомый, где он должен быть символом силы и порядка. Другой – новый, полный хаоса и свободных астрилий, среди которых был и Дэф. Оба мира манили, но ни один не дарил покоя. Просыпаясь, Лиф чувствовал, как пот стекает по спине, а сердце колотится. Он садился на кровати, хватаясь за голову. Образы продолжали преследовать его. Золотые кудри прилипли ко лбу, дыхание было прерывистым.

Он подошел к окну. Город был погружен в темноту, редкие фонари освещали улицы. Лиф смотрел на мир, который казался простым. Теперь он видел только лабиринт.

«Что, если я сделаю неправильный выбор?» – крутились мысли. Но больше всего пугало другое. Он начал сомневаться в себе. Кто он? Лидер? Или просто мальчик, боящийся оказаться недостойным?

Рассвет застал его у окна. Первые лучи солнца пробивались сквозь тучи. Но даже эта красота не согрела его душу. Лиф чувствовал себя опустошенным. И тогда он принял решение. Не потому, что был уверен, а потому, что больше не мог терпеть неизвестность. Он оделся и тихо вышел из дома. Его шаги были решительными. Путь лежал к тому месту, где он боялся искать ответы. Но сейчас страх был неважен. Важно было одно – узнать правду.

Лиф шел по городу в светлом плаще с капюшоном, который скрывал его лицо. Он старался не выделяться, но каждый его шаг отзывался напряжением. Норфлэр больше не выглядел величественным городом. Теперь это была груда обломков, где хаос стал нормой. На улицах царил беспорядок. Повсюду валялись листовки, изодранные в клочья. На них были портреты астрилий с надписью: «Монстры среди нас». Но даже эти призывы к ненависти казались бессильными перед лицом перемен. Ржавые цепи, которыми когда-то сковывали астрилий, валялись на земле. Многие из них были окровавлены. Казалось, владельцы сдирали их с себя, не думая о боли, лишь бы обрести свободу.

Существа на улицах Норфлэра грабили прилавки и различные крупные особняки, словно предчувствуя конец света. Королевская стража и полиция, когда-то внушавшие страх, теперь вызывали лишь презрение.