Сомнения проникали в его мысли. Перед глазами всплывали лица тех, кто оставался за пределами битвы: дети, игравшие на каменных плитах площадей, старики, чьи рассказы были единственным светом в их темноте. Воины, столь разные по судьбам, теперь стояли на грани жизни и смерти, чтобы защитить то, что перестало быть их домом.

Лиф хотел сказать что-то подбадривающее, большее, чем приказы. Хотел найти слова, которые пробудили бы в воинах веру в себя. Но его мысли были затуманены сомнениями и чувством вины. Как он мог просить их сражаться за город, который перестал им что-либо давать? Лиф закрыл глаза, чтобы заглушить внутренний голос, но тот усиливался, напоминая о каждом неверном шаге.

Шум прекратился так же внезапно, как начался. Армия Сейрана замерла в пятистах метрах от воинов Норфлэра. Их золотые и серебряные доспехи блестели на солнце, словно реки металла, текущие по телам. Магия, исходящая от них, была настолько мощной, что воздух стал почти осязаемым. Даже природа вокруг начала меняться: трава приобрела более яркий оттенок, деревья выпрямились, словно готовились стать свидетелями трагедии.

Некоторые воины из аурилий и сильванти были всадниками и восседали на необычных созданиях, представлявших собой нечто среднее между лошадьми и экзотическими птицами. Их перья переливались всеми цветами радуги, глаза горели теплым светом, излучая интеллект. Наездники ухмылялись глядя на противников. Их уверенность была осязаемой, в каждом движении чувствовалась сила.

Одно из величественных существ, словно предчувствуя свою роль в грядущем событии, плавно выступило из строя. Его движения были изящными, но в каждом из них чувствовалась невероятная сила, словно само пространство подстраивалось под его шаги. Наездник в золотых доспехах сверкал на солнце, будто живая статуя, созданная искусным мастером. Его осанка была безупречной, а уверенность в каждом жесте говорила о том, что он не только верит в победу – он уже видит ее. Появление данных животных заставило воздух между двумя армиями напрячься, словно тетива натянутого лука.

Армия Сейрана двигалась вперед медленно, но неумолимо, направляясь прямо к Дариану и его семи генералам, которые образовали символическую стену перед армией Норфлэра. Эти воины, каждый из которых обладал уникальной силой и характером, теперь стояли плечом к плечу, готовые встретить угрозу не таясь. Но даже среди них Лиф выделялся взглядом, полным внутренней борьбы и тревоги. Он наблюдал за приближающимся всадником, и его сердце сжалось, словно кто-то железной хваткой сдавил его грудь. Каждый шаг этого существа казался ему ударом судьбы, приближающим неизбежное.

Когда сейранцы оказались достаточно близко, чтобы их могли услышать даже те, кто стоял в задних рядах армии, предводитель войска в золотых доспехах заговорил. Его голос был глубоким и уверенным, словно сама природа одобряла каждое слово.

– Здравствуй, Дариан Кельдисон, – начал он, намеренно делая паузу после имени, словно пробуя его на вкус. В его тоне чувствовалась насмешка, едва заметная, но достаточно острая, чтобы ранить гордость собеседника. – Смотрю, ты все же собрал армию… хотя она, честно говоря, весьма скудна по количеству. Неужели это все, на что способен великий Норфлэр?

Предводитель взмахнул руками, и его магическая энергия начала проявляться в виде слабого свечения вокруг фигуры.